К тому же нельзя упустить и еще один важный момент. В начале февраля 1878 г., спустя две недели после заключения перемирия, турки по-прежнему не могли в полной мере воспользоваться преимуществами укрепленной оборонительной позиции Беюк-Чекмедже — Деркос. Эта линия, как следует из личных наблюдений Бекера, Скобелева, Верещагина, была практически лишена артиллерии, очень многие ее участки оставались недостроены, а укрепленные позиции во многих местах не соединялись траншеями, что позволяло русской кавалерии их обойти.
За две «упущенные» недели турки, конечно же, укрепились. Но, думается, не настолько серьезно, чтобы противостоять русскому наступлению. Ведь «упущенные» две недели позволили окрепнуть и русской армии за счет отдыха, ремонта, подтягивания парков, обозов, организации снабжения. Главным препятствием для обеих сторон и в середине января, и в начале февраля являлась сама природа: частые дожди, непроходимые дороги. И как следствие — невозможность передвижения артиллерии, обозов, пополнения продовольствия и боеприпасов.
Так что ситуация с «упущенными двумя неделями» далеко не однозначно была против русских.
Не будем забывать и общую численность русской армии на Балканах, по которой она значительно превосходила турецкую. По данным полевого штаба, в строю числилось:
1 (13) февраля — 354 006 чел.,
16 (28) февраля — 357 308 чел.,
1 (13) марта — 360 426 чел.[1159]
Обнадеживало и сообщение Ону из Константинополя. 3 (15) февраля он телеграфировал Игнатьеву:
«Турки приняли меня очень радушно, почти с восторгом, война сильно надоела им, и они ни в каком случае, кажется, не хотят продолжать борьбу.
Телеграмма Ону перекликалась с сообщением Скобелева из Чаталджи о том, «что константинопольское население подготовлено уже к возможности появления… наших войск и относится к этому совершенно спокойно»[1161].
Казалось, уже не только турки, но и вся Европа начинали понимать неизбежность русского вступления в столицу Оттоманской империи. 3 (15) февраля берлинский корреспондент «Таймс» сообщал, что «султан готовится перебраться на азиатский берег Босфора». К взрыву были подготовлены крупнейшие здания султанской столицы, в том числе Святая София. 4 (16) февраля константинопольский корреспондент «Таймс» писал: «Русские начали движение с целью непосредственной оккупации окрестностей Константинополя. Они разместятся в казармах за его стенами»[1162].
