Тем не менее он предлагал алгоритм действий, который продолжал оставаться под прессом этого договора, являясь затратным по времени, а потому — заранее проигрышным. Обручев рекомендовал начать не с немедленного движения войск к Босфору, совместив это с акциями дипломатического прикрытия, а с постановки ультиматумов. Сначала от турок предполагалось потребовать выдворения англичан из Мраморного моря, хотя не вызывало сомнений, что эту задачу турки и не могли, и не хотели выполнять. Затем следовало добиваться от Порты выполнения тех самых нереальных мероприятий, которые бы подтвердили ее нейтралитет. Зачем все это надо было формулировать? Только для того, чтобы услышать ответы, которые и так все прекрасно знали?
И вот только тогда, когда не будут выполнены условия нейтралитета, следовало, по замыслу Обручева, прибегнуть «к открытой силе».
Первый натиск должен решить исход дела. «Страшно подумать, — писал он, — что нас отобьют». Поэтому необходимо сконцентрировать для решительной атаки максимально возможное число войск. Семи дивизий, которые предполагал использовать для этой цели главнокомандующий, по оценке Обручева было мало. Он считал необходимым подтянуть еще две-три дивизии из района Адрианополя, заменив их там, в случае необходимости, «войсками, расположенными севернее Ямбола». Сформированной ударной группировке должна быть поставлена задача «уничтожения турецкого оборонительного корпуса и овладения не одним лишь Буюк-Дере, а несколькими пунктами на Босфоре, необходимыми для эшелонирования заграждений (минных заграждений в проливе. —
Таким образом, Обручев предполагал, что в операции по захвату побережья Босфора должны принять участие около 100 тысяч человек. Данные расчетов русского генерала примерно совпадали с сообщениями «Таймс». Так, по сведениям корреспондентов газеты, непосредственно Константинополю угрожало 75 тысяч русских, из них 40 тысяч находилось в Чекмедже и Сан-Стефано, 50 тысяч — готовы были атаковать булаирские позиции, чтобы через перешеек ворваться на полуостров Галлиполи[1339]. Думается, что схожими данными о численности русской группировки, непосредственно угрожавшей Константинополю и проливам, оперировали и турецкие военачальники.
При подготовке новой наступательной операции одной из основных проблем армии становился тиф. Реальные масштабы его распространения оценить весьма сложно. Так, если 22 февраля (6 марта) главнокомандующий телеграфировал императору, что «тиф не на шутку начинает работать», то 9 (21) марта он уже успокаивал его: «тиф не прибавляется»[1340]. По данным же полевого штаба, наличная строевая численность Дунайской армии с 1 февраля по 1 марта 1878 г. даже увеличилась на 6420 человек.
Итак, по расчетам Обручева, наступление 9-10 русских дивизий должно было привести к уничтожению «турецкого оборонительного корпуса», силы которого он оценивал в 30–40 тысяч.
Сами же турки в связи с этим рисовали совершенно иную картину. 3 (15) марта прибывший в Петербург вместе с Игнатьевым на ратификацию Сан-Стефанского договора Реуф-паша в беседе с Милютиным «хвастливо уверял, что Турция имеет еще до 250 тысяч войска и все материальные средства для защиты не только Босфора, но и Дарданелл»[1341]. Как и фантазии английского премьера о 300-тысячной британской армии, это был блеф чистой воды. Тем не менее турки готовились к обороне и продолжали стягивать к Константинополю свои силы.
6 (18) марта «Таймс» писала, что под Константинополем ожидается появление «основной части из 44 000 солдат, эвакуированных из Шумлы, 14 000 — из Варны, помимо 16 000 египетских войск». О прибытии последних агентство Рейтер сообщило 19 (31) марта[1342]. Но какое конкретно количество войск прибыло? Об этом известий не поступало. В отношении войск из Шумлы тоже возникает вопрос. Еще в начале февраля турецкие офицеры из этой крепости уверяли английских корреспондентов, что реальная численность боеспособных войск там составляла около 10 тысяч человек[1343]. Через месяц, 6 (18) апреля, «Таймс» перепечатала новые данные о численности турецких сил, появившиеся в венских газетах. У Галлиполи, по сведениям
Вместе с тем не исключено, что то количество турецких солдат под Константинополем, которое обозначил в своей записке Обручев по состоянию на середину марта 1878 г., было недалеко от истины. Если, конечно же, иметь в виду реально организованные и боеспособные силы.
