Положения записки Обручева легли в основу телеграммы, направленной Александром II главнокомандующему 18 (30) марта и полученной в Сан-Стефано на следующий день в 14.40. К необходимости овладения Босфором императора фактически подтолкнул определившийся к тому времени провал миссии Игнатьева в Вене. Но опять этот порочный алгоритм: не решительные действия, совмещенные с переговорами, а сначала переговоры (уже запоздалые) — и только затем установка на решительные действия. Ресурс благоприятного времени в таких условиях исчезал окончательно. Для овладения Босфором, как заметили авторы из Военно-исторической комиссии, «все разрешалось, однако, с той существенной оговоркой, чтобы мероприятия Главнокомандующего не нарушили бы наших отношений к Англии и в особенности же к Турции»[1345]. Все та же неразрешимая, обрекавшая на бездействие «квадратура круга», только в новой редакции…
А за день до отправления этой депеши военный министр телеграфировал великому князю, что император «изволит находить необходимым, на случай занятия Босфора, перевезти из России орудия большого калибра, в особенности мортиры»[1346].
Несмотря на стремление побудить главнокомандующего к занятию Константинополя и Босфора, император только 17 (29) марта 1878 г. «изволил найти необходимым» послать в армию «орудия большого калибра». И вот 30 марта (11 апреля)… думаете, приступили к их погрузке? Ничего подобного. В этот день на совещании в Зимнем дворце по предложению Э. И. Тотлебена было решено «сделать распоряжение, чтобы нужные для защиты Босфора мортиры и мины были немедленно погружены на суда и держались в готовности к отплытию из наших портов по первому требованию»[1347]. Почти две недели — коту под хвост! Потрясающая «оперативность»! Правда, по приказу главнокомандующего в Галаце начали собирать орудия береговой и осадной артиллерии, захваченные у турок. Но только к 16 (28) апреля 40 орудий разного калибра были погружены на суда, а на следующий день «поступил приказ об отмене похода»[1348]. Тем временем особое значение приобретала проблема минного заграждения Босфора.
Определенные надежды на решение этой проблемы вселял опыт минных заграждений на Дунае и первой в истории успешной торпедной атаки. 14 (26) января 1878 г. в бухте Батума катера капитана 2-го ранга С. О. Макарова потопили турецкий пароход «Ихтибах», выпустив по нему две, как тогда говорили, самодвижущиеся мины (торпеды) Уайтхеда.
В то время используемые в России морские мины делились на два типа — гальванические и гальвано-ударные. Первые в основном применялись для охраны береговых крепостей, заливов и портов и числились по военному министерству, вторые — использовались морским ведомством. Как первые, так и вторые срабатывали одинаково: проходивший корабль сдавливал выступавшие свинцовые «рожки», что приводило к замыканию электрической цепи запала и взрыву. В гальвано-ударных минах электрическая батарея находилась в самой мине, за счет чего последняя получала автономность. В гальванических минах батарея располагалась на берегу. Установка последних занимала больше времени и была связана с определенными сложностями. Зато после их установки простым переключением рубильника можно было перевести минное заграждение из боевого состояния в безопасное, что позволяло проводить через него торговые и другие гражданские суда. Мины (торпеды) Уайтхеда были оружием новым, и их суммарный запас в Морском министерстве не превышал 50 штук.
Еще 31 января (12 февраля) 1878 г. С. О. Макаров писал Н. А. Аркосу, что первые дни разрыва с Англией дадут нам «преимущества для нападения», а «при нашей теперешней опытности мы можем безнаказанно сделать нападение на суда, стоящие в проливе или в другом месте»[1349].
Однако активные действия по подготовке минирования Босфора стали разворачиваться уже после того, как броненосцы Хорнби ворвались в Мраморное море. 8 (20) февраля по приказу главнокомандующего из Петрошан на Дунае выступил отряд гвардейского экипажа и 28 февраля (12 марта) прибыл в Сан-Стефано. В состав отряда входило подразделение, обученное минному делу, однако сами мины доставлены не были. Из-за трудностей транспортировки в условиях распутицы отряд выступил к Босфору без мин.
Организация минных заграждений была поручена генерал-адъютанту, вице-адмиралу А. А. Попову. В начале февраля вооруженные пароходы «Веста» и «Великий князь Константин» с минами на борту под командованием Попова прибыли в Бургас. 9 (21) февраля Попов приказал Макарову: «Ввиду возможного разрыва с Англией» пароходы должны ежедневно с рассветом выходить в море и к вечеру возвращаться в Бургас[1350]. «Русские моряки, — отмечает Н. В. Скрицкий, — были готовы заградить минами Босфор, порты Румынии и Болгарии»[1351]. Такой же оценке придерживается и А. Б. Широкорад[1352].
