Эту позицию российского посла Солсбери донес до премьер-министра, который, по словам Шувалова, «отнесся очень благосклонно к моему предложению и передал мне это на следующий день в выражениях, лично для меня очень лестных»[1384]. Ну наконец-то русские решились! Как знать, может быть, именно так воскликнул Биконсфилд, когда Солсбери сообщил ему новую позицию Петербурга. Торговаться был настроен английский премьер, торговаться, а не воевать. К сожалению, это слишком поздно поняли в Зимнем дворце, и время для сговора уже стало более выгодно Лондону, нежели Петербургу.
Категорическим условием проведения переговоров Солсбери назвал их полную конфиденциальность. По мнению госсекретаря, необходимо было отказаться даже от телеграфного обмена информацией, чтобы исключить ее утечку. Солсбери просил Шувалова лично отправиться в Петербург и донести позицию английского правительства до императора и канцлера.
После нескольких встреч Шувалову и Солсбери удалось договориться по основным вопросам. Оставалось уладить дело с открытием конгресса. Шувалов предложил посвятить Бисмарка в содержание англо-русского соглашения и предложить ему созвать конгресс «при помощи следующей формулы — каждая держава, соглашаясь принять участие в конгрессе, тем самым заявляет о своей готовности обсуждать все пункты Сан-Стефанского договора». Таким образом, формула конгресса, изначально предложенная английским правительством, была в конечном итоге принята.
И вот для того, чтобы достичь такого соглашения, нужно было три месяца потратить на дипломатическое позерство, сколачивание недееспособного Сан-Стефанского договора и топтание под стенами Константинополя. В результате Россия испортила отношения практически со всеми своими партнерами, при этом вопрос — за что воевали? — только усиливался.
Из Лондона Шувалов направился во Фридрихсруэ, где в то время пребывал Бисмарк. Германский канцлер выразил удивление достигнутым соглашением и поначалу даже был озабочен, что в процессе торга по Балканам Петербург переключился с Вены на Лондон. Но под давлением аргументов Шувалова он в итоге благосклонно принял как англо-русское соглашение, так и формулу предстоящего конгресса. Пообещав
«Ну, в таком случае вы были правы, ведя переговоры с Англией. Она стала бы воевать с вами даже одна, тогда как Австрия объявила бы вам войну только совместно с союзниками. Когда Андраши приходил в воинственное настроение, я всегда успокаивал его, доказывая ему, что он не мог воевать с вами один. В случае австрийских успехов вы отступили бы к Москве, как во время кампании 1812 года, но вы не погибли бы, тогда как, при одной крупной неудаче австрийской армии, и Австрии и династии Габсбургов пришел бы конец»[1385].
В отношении Англии Бисмарк все же погорячился, а вот касательно Австро-Венгрии все было в точку.
Вечером 30 апреля (12 мая) Шувалов прибыл в Петербург «с таинственным поручением от лондонского кабинета», как назвал его визит Милютин[1386].
То, что Шувалов услышал в высшем обществе Петербурга, немало удивило его. «…Со всех сторон осуждали политику императора, — вспоминал он, — и… сожалели, что мы начали войну. Это мнение было всеобщим, без единого исключения. Казалось, все думали одинаково». Только одни больше упирали на расстройство финансов и неизбежно связанные с этим печальные последствия, другие говорили о том, что война привела к политическим осложнениям и «развитию революционных элементов» в стране.
Так думали и оба главнокомандующие — великие князья Николай Николаевич и Михаил Николаевич, — с которыми повстречался Шувалов. Михаил Николаевич очень интересовался английским экспедиционным корпусом, «который, по слухам, должен был произвести десант в Поти». Шувалов явно усилил опасения великого князя, ответив ему, «что 35 000 человек были уже совершенно готовы к посадке и что такое же количество могло быть подготовлено через несколько недель». По словам бывшего командующего Кавказской армией, «он был настолько ослаблен потерями, что тех сил, какие были в его распоряжении, едва хватало против турок» и «было бы достаточно нескольких английских полков, чтобы поставить его в критическое положение».
