В июне 1878 г. в связи с неуступчивостью британской стороны по Батуму для российской делегации на конгрессе складывалась критическая ситуация. Шувалов обратился за помощью к Бисмарку, и тот оправдал его надежды. «Он отправился в Кайзергоф к английскому премьеру, и два часа спустя этот тяжелый инцидент был ликвидирован»[1440]. Как отмечал Шувалов, Бисмарку пришлось «даже пустить в ход запугивание». Он обратил внимание Биконсфилда на то, что именно на основании достигнутого англо-русского соглашения, о котором его известили с согласия лиц его подписавших, он и порекомендовал императору Вильгельму созвать конгресс в Берлине. Теперь же, по мнению Бисмарка, «отказ от выполнения этого договора уже будет делом не только России и Англии, но явится нелояльным поступком в отношении Германии»[1441]. Аргумент германского канцлера подействовал. Батум, объявленный свободным портом, а также Карс и Ардаган остались за Россией. Крайней оказалась Порта, которую партнеры из Лондона просто кинули. Побежденный, как говорится, платит за все.
Надо признать, на конгрессе Бисмарк не раз помог Шувалову. Уже в первый день его открытия Биконсфилд потребовал удаления русских войск от Константинополя. Он утверждал, что их нахождение у стен турецкой столицы является фактором давления и несовместимо с мирными целями работы конгресса. После возражений Горчакова и Шувалова слово взял Бисмарк. Он заявил, что считает этот вопрос вовсе не подлежащим обсуждению конгресса, и предложил представителям России и Англии урегулировать его в ходе двусторонних совещаний. Только, если сторонам не удастся договориться, конгресс, по предложению Бисмарка, может выступить их примирителем. Заявления германского канцлера оказалось достаточно. Английский премьер понял, что лобовая атака не пройдет, и больше не поднимал вопроса о немедленном удалении русской армии от Константинополя.
На заседании 12 (24) июня Андраши предложил заменить русский оккупационный корпус в Южной Болгарии смешанным контингентом иностранных войск. Российская делегация решительно отвергла это предложение, английская же охотно поддержала. Однако Бисмарк выступил против предложения Андраши, мотивируя это сложностями совместной службы воинских частей из разных стран. В результате в Южной Болгарии остались только русские войска[1442].
И вот после этого в России начнется кампания сурового осуждения германского канцлера за его якобы предательство. И инициирована она будет не только славянофильски перегретыми мозгами некоторых общественных деятелей, но и представителями правительственных кругов.
В отечественной историографии поведение Бисмарка на Берлинском конгрессе также часто ставится ему в упрек: он-де не оказывал непосредственной поддержки своим российским союзникам[1443]. Однако не похоже, чтобы эту оценку разделял Шувалов. Если судить по его воспоминаниям, то граф Петр Андреевич был решительно не согласен с теми в России, кто считал поведение Бисмарка предательским[1444]. Да и в чем, собственно, Бисмарк должен был поддерживать российских представителей по Болгарии, если ее судьба уже до начала конгресса была предопределена договоренностями Солсбери — Шувалова. Что же касается Батума, то не кто иной, как Бисмарк, заставил Биконсфилда вернуться в рамки этих соглашений.
Не исключено, правда, что, загоняя разрешение балканских разногласий в трехсторонний формат и прекрасно понимая расклад сил в нем, Бисмарк тем самым хотел насолить явившемуся на конгресс Горчакову. Канцлер Керманской империи не мог оставить без внимания крайне неприятные для себя факты, связанные с действиями и заявлениями российского канцлера. В феврале 1875 г. Горчаков проигнорировал переданное Радовицем намерение Бисмарка продолжить германо-русское сближение; а в мае того же года российский канцлер провел откровенную франкофильскую демонстрацию в Берлине.
