«Если мы в своих интересах наперед так просто достигли этого соглашения, пренебрегая остальной Европой, то едва ли мы можем быть в настоящий момент даже в умеренно-теплых отношениях с Австрией»[1434].
Оказывается, даже такой проныра, как Бловиц, не знал о существовании англо-австрийского соглашения.
Фактор антироссийски настроенного общественного мнения Англии Биконсфилд и Солсбери попытались использовать для нового нажима на Шувалова. Биконсфилд даже демонстративно заявлял, что покинет конгресс, если его требования не будут выполнены. К 9 (21) июня переговоры по Болгарии достигли наибольшего накала, но тем не менее сторонам удалось договориться. Российская делегация, после запроса Петербурга, согласилась с новым названием Южной Болгарии — Восточная Румелия, а английская не стала выходить за рамки лондонского соглашения — после вывода русских войск турецкие гарнизоны должны были размещаться не внутри этой провинции, а только на ее границах.
Однако английские представители объявили Шувалову, что «отказываются от выполнения того пункта соглашения, по которому они обязывались, в конечном счете, не противиться уступке Батума России»[1435]. Солсбери даже припугнул, что подаст в отставку, а его подпись под соглашениями для нового госсекретаря по иностранным делам «не будет обязательной»[1436].
А вот этот «ларчик» открывался по-иному. 24 мая (4 июня) было подписано англо-турецкое соглашение, ставшее известным под названием Кипрской конвенции, основное содержание которой полностью отвечало требованиям лондонского кабинета. В первом пункте конвенции говорилось о том, что «если Россия предпримет в будущем любую попытку завладеть новой территорией в Азии», принадлежащей Турции, «то Англия обязуется совместно с Его Императорским Величеством Султаном защищать эти территории силой оружия». И далее:
«В ответ Его Императорское Величество Султан обещает Англии провести необходимые реформы, которые позже должны быть согласованы обеими Державами, касающиеся органов управления и защиты христиан и других подданных Порты на этих территориях, и чтобы позволить Англии иметь необходимые условия для выполнения своего обязательства, Его Императорское Величество Султан соглашается отныне передать остров Кипр под оккупацию и управление Англии»[1437].
Позднее, 19 июня (1 июля), был подписан дополнительный протокол к Кипрской конвенции, в котором говорилось, что «…если Россия вернет Турции Карс и другие земли, завоеванные ею в Армении в ходе последней войны, то Англия эвакуирует остров Кипр и Конвенция от 4 июня 1878 г. потеряет силу»[1438].
«Защищать» турецкие территории «силой оружия» английский премьер, разумеется, не собирался, но попытку выставить себя охранителем азиатских владений Порты он на конгрессе предпринял.
Позднее, в октябре 1879 г., в своей ставшей широко известной речи в Манчестере Солсбери так осмыслил новое приобретение британской короны:
«Когда Европа сосредотачивалась на конфликтах в Испании, Англия оккупировала Гибралтар. Когда <…> в Италии, Англия оккупировала Мальту;
До захвата Англией Египта оставалось три года… Целенаправленному упорству британского правительства в реализации собственных интересов, по-моему, просто нельзя не аплодировать.
