Резкие действия Кальноки в отношении болгар были в целом понятны. Но как понять очередную ретивость российской дипломатии? Заявив протест Вене, она объективно вставала на сторону болгарского князя Александра, избавиться от которого стремилась во что бы то ни стало. Ведь можно было сыграть тоньше — не торопиться — предоставить инициативную роль Бисмарку, ведь германского канцлера Кальноки слушался как своего укротителя. Но оказалось, что нелюбовь к Вене, даже в рамках возобновленного «Союза трех императоров», пересилила отвращение к Баттенбергу.
Тем временем балканские события ноября 1885 г. показали, что принятое по российской инициативе решение конференции послов в Константинополе просто некому было выполнять. София твердо отстаивала свершившееся объединение. Вена противилась даже обсуждению вопроса о допуске в Болгарию русских войск, султан же явно боялся послать свои. В самом Петербурге, несмотря на заявления некоторых «горячих голов» и подталкивание из Берлина, стремились все же избежать повторного русского вторжения в Болгарию.
Из этой патовой ситуации новый английский премьер маркиз Солсбери, прямо-таки в духе меморандума генерала Гордона, предложил выход, позволявший Англии начать весьма заманчивую контригру.
В результате 24 марта (5 апреля) 1886 г. в султанском дворце Топхане был подписан весьма своеобразный договор. Им подтверждалось, что Восточная Румелия является турецкой провинцией и управляется губернатором, назначаемым султаном. Юридически все выглядело безупречно: Северная и Южная Болгария оставались разделенными — буква Берлинского договора была соблюдена. Но изюминка состояла в том, что губернатором провинции султан должен был назначить болгарского князя. В результате в формально разделенной Болгарии фактически устанавливалось единое правительство.
Успех британской дипломатии был очевиден. Кальноки злорадствовал, что Солсбери «прокатил» русских, но одновременно испытывал дискомфорт в обстановке укрепления балканских позиций Лондона. Петербургу же ничего не оставалось, как проглотить эту горькую пилюлю английского премьера и попытаться испробовать иные средства.
В ночь с 8 (20) на 9 (21) августа 1886 г. группа пророссийски настроенных болгарских офицеров во главе юнкеров Софийского военного училища ворвалась в княжеский дворец и заставила князя Александра подписать акт об отречении от престола. В подготовке политического переворота активное участие принимали российские представители в Болгарии.
Однако выступление военных было скоро подавлено, а организаторы переворота подверглись арестам или бежали в Россию и Румынию. Тем не менее шлюзы политической нестабильности были открыты. В критический момент страну возглавил председатель Народного собрания Стефан Стамболов. Во многом благодаря усилиям этого волевого лидера ситуация в стране начала стабилизироваться, но попытка восстановить на престоле Баттенберга провалилась. На защиту князя решил встать Кальноки, но под давлением Бисмарка свернул его открытую поддержку и заверил Петербург, негодовавший по поводу возможной реставрации Баттенберга, в своей лояльности по данному вопросу. Под давлением российского императора князь Александр окончательно отказался от престола и назначил регентский совет в составе С. Стамболова, С. Муткурова и П. Каравелова. Вена и Берлин, в отличие от Петербурга, признали законность новых болгарских властей.
С целью восстановления в Болгарии русского влияния 13 (25) сентября 1886 г. в Софию прибыл спецпосланник Александра III, военный агент России в Вене генерал Н. В. Каульбарс. Однако восстановления не получилось. Высокомерное поведение генерала, его ультимативный тон общения с болгарским правительством, переход к тактике запугивания — все это только накалило русско-болгарские отношения и привело к их разрыву 8 (20) ноября[1488]. На следующий день Каульбарс покинул Софию. Перед отъездом, обращаясь к небольшой группе «подавленных» сторонников, он сказал: «Шайка, которая сейчас управляет страной, презрела все наши советы, исполненные самых благих пожеланий. У России более не осталось надежд на Болгарию»[1489].
