Первые годы XX в. ознаменовались практически одновременным поворотом Софии и особенно Белграда к более тесному сотрудничеству с Петербургом. Со своей стороны, царское правительство стремилось упрочить этот курс, оказывая Болгарии и Сербии дипломатическую и материальную поддержку. Особые усилия петербургский кабинет прилагал к преодолению старых разногласий между Сербией и Болгарией по вопросу о Македонии. В достижении этими странами союзнических отношений Петербург был заинтересован в качестве противовеса Австро-Венгрии на Балканах. Однако Сербия и Болгария были нацелены прежде всего на остатки европейских владений Порты.
События ускорились в конце сентября 1911 г., когда за своей долей добычи в «больного человека» вцепилась Италия. Началась итало-турецкая война. Тем временем София и Белград, используя выгодную ситуацию, ускорили переговоры о совместных действиях против Турции. С марта по сентябрь 1912 г. был сформирован Балканский союз с участием Болгарии, Сербии, Греции и Черногории. В августе 1912 г. начались антитурецкие восстания в Албании и Македонии, а в октябре военные действия против турок открыли уже и сами балканские союзники.
Но такая активность Балканского союза теперь не вписывалась в планы Петербурга. В российской столице тоже решили воспользоваться начавшейся итало-турецкой войной. Царское правительство стремилось изменить в свою пользу режим проливов, договорившись об этом с затравленной Турцией. Поэтому в Петербурге предпочитали строить Балканский союз с участием Порты и использовать его как для противодействия Австро-Венгрии, так и для выдавливания из турецкого правительства уступок по проливам. Однако с этой затеей у петербургской дипломатии ничего не вышло. В то же время ее призывы к умеренности в отношении требований к туркам немало удивили и болгар, и сербов. После начала войны, опасаясь за безопасность проливов, российское правительство выступило с призывом скорейшего ее прекращения. Что же касалось победы стран Балканского союза, то большинство официального Петербурга в нее просто не верило[1496].
Однако успех армий союзников оказался стремительным. Сербы разгромили турок под Кумановом, а болгары после занятия Кирк-Килиса двинулись на Константинополь. Амбиции победителей росли по мере их успехов. Среди болгарских политических и религиозных деятелей все сильнее звучала идея целокупной Болгарии — империи, которая бы охватила всю восточную часть Балкан со столицей в Константинополе. Российская дипломатия взывала к умеренности и попыталась организовать давление на болгар со стороны великих держав, обратившись, прежде всего, к своим новым союзникам по Антанте. «Но французский премьер не только уклонился от решительных шагов, сославшись на упорное сопротивление Австрии и Германии, но заявил, что не видит возможности остановить болгарскую армию, если она прорвется через Чаталджийскую линию. И Франция, и Англия отказывались от слишком сильного давления на Болгарию, ссылаясь на то, что это оттолкнуло бы ее от держав Тройственного согласия и облегчило бы сепаратное соглашение между Австрией и Болгарией»[1497].
Позицию британской стороны характеризовало высказывание посла в Париже Ф. Берти из его письма госсекретарю по иностранным делам Э. Грею 25 октября (7 ноября) 1912 г.:
«Русские не могут ожидать, чтобы большинство великих держав содействовало оставлению Константинополя в руках турок только для того, чтобы ждать момента, который Россия сочтет подходящим для того, чтобы самой захватить его»[1498].
Когда стало известно, что в ночь с 25 на 26 октября (с 7 на 8 ноября) болгары в очередной раз разбили турок у Чорлу, император Николай II согласился с предложением морского министра И. К. Григоровича подготовить силы Черноморского флота и десантный отряд для направления к Босфору. Послу в Константинополе М. Н. Гирсу было поручено в случае неизбежности занятия болгарами турецкой столицы вызвать силы флота телеграммой. При этом Николай II заметил: «С самого начала следовало применить испрашиваемую меру, на которую согласен»[1499].
Однако вызывать флот не потребовалось. Штурм Чаталджийской линии, предпринятый болгарской армией 5 (17) ноября, окончился неудачей. Начались переговоры, которые, однако, не увенчались успехом, и в феврале 1913 г. военные действия возобновились. 13 (26) марта пал Адрианополь, и над турецкой столицей вновь нависла угроза оккупации.
