Они встали напротив большого трехэтажного особняка за высокими кованными
решетками.
– Это особняк Суонсонов.
– Твоих клиентов?
– Да. Я думал пробраться как-то за ограду. Надо обыскать двор, только так, чтоб нас никто
не видел.
– Сэмми, что за манеры? Ты же адвокат высокого класса, я не узнаю твои методы, -
подколол Дин.
– Сейчас нет другого выбора. Приходится вспоминать старую школу. Нужно найти одну
важную улику. Хотя предоставить в суд я уже ее не успеваю, заседание через 3 дня, и
дополнения уже не принимаются…
– Ну что ж… Давай попробуем, если нужно. И еще, я хотел сказать тебе, что мужчина, с
которым встречалась та девушка, тоже Суонсон. Вильям, кажется… И он уже уехал.
– Я так и думал… Спасибо, Дин.
Они прошли к задней части дома, и оглядев улицу, быстро перелезли через забор.
– Что мы ищем-то, хоть скажи, – прошипел Дин, пригибаясь к кустам.
Через улицу сосед вышел на веранду за газетой, но потом сразу ушел обратно. Входная
дверь громко хлопнула.
– Найдем, скажу, – ответил Сэм, шурша ногой в траве газона.
***
Сэм вернулся домой вечером, когда уже начинало темнеть. Прошел в прихожую, выпустил радостную Микки на прогулку, разделся и свалился на диван в гостиной. Телефон звякнул, просигналив о новом сообщении. На экране высветилось имя Джесс и несколько строчек: «Дорогой, я задержусь у Мэри. Не жди меня, ложись спать. Люблю. P.S. Выпей, пожалуйста, лекарство от простуды. Я оставила его на столе для тебя». Сэм отложил телефон. На часах было уже начало одиннадцатого. Надо встать, налить хотя бы кружку горячего чая. Сегодня в добавок ко всей затянувшейся простуде начало болеть горло. Он поднялся, прошел на кухню, развел в кружке тот же бесполезный порошок и вернулся в комнату. На улице совсем стемнело. Микки заскреблась в дверь. Сэм впустил ее в дом и, решив дождаться возвращения Джессики, устроился на диване. Собака сложила голову ему на колени, и он почесал ей уши.
– Ну как ты тут целый день одна? Соскучилась?
Микки в ответ повела бровями. Сэм допил кружку, и вскоре его совсем начало клонить в сон, в голове крутились невнятные отголоски дела и всего пережитого за последние дни, и уже плохо понимая, где сон, а где реальность, Сэм все же решил отправиться в спальню. И как только голова его коснулась подушки, усталость накатила на него тягучей волной, глаза начали совсем слипаться, веки стали тяжелее. Странный холодок пополз мурашками по телу. Сэм укутался плотнее в одеяло, пытаясь согреться и заснуть. Все тело ломило странной глухой болью, особенно левая нога не давала покоя, а темный след на лодыжке стал больше и отчетливее. Взяв на себя дело Суонсона, Сэм полностью погрузился в работу, думал, размышлял над ним днем и ночью, не обращая внимания на свое самочувствие, и теперь это давало о себе знать. В темноте перед глазами плыли образы последних встреч и событий. Засыпающий воспаленный мозг выдавал их один за другим, уже не осознавая и смешивая их хронологический порядок. Мысли о деле преследовали его даже во сне. Так и сейчас, лежа в постели, он всем сознанием находился в своем кабинете, вел неясные, мутные беседы то с самим Теодором, то с его отцом, уже не в состоянии отличить их сквозь тяжелую туманную пелену сна. Этот Суонсон – странный тип, но, похоже, не врет. Его жена, Эмили… Очень непонятная персона… И Саймон Рид… Что-то не сходится в их показаниях…
– Что за бред Вы несете? Я не убивал своего отца, – голос Теодора был неясным и размытым, плавно перетекающим в тонкий, звенящий голос Эмили. – Потому что ты не знаешь главного.
– Потому что он украл не только украшения, но и мои деньги, – Суонсон-младший почему-то отвечал не своим голосом. Что за чушь? В кабинете был полумрак, и, присмотревшись, Сэм, действительно, разглядел в кресле покойного Грегори Суонсона. Его кожа была мертвенно бледной, лицо застыло, как на снимке, а по виску стекала струйка алой крови. От неожиданности Сэм отпрянул назад от сидящего мертвеца. Что происходит, черт побери?
И почему здесь так темно и холодно? Уже не теплые стены со светлыми обоями окружали его, а страшные, черные, каменные своды. Словно он находился уже не в офисе, а в сыром, темном гроте, по стенам которого тонко струилась холодная вода. Прямо на пол, медленно заливая все – стол, ковер, всю мебель, – и вот ноги уже по лодыжки закрыло. А он босиком. Где чертовы ботинки? Холод пробирает до костей, зубы стучат. Как же здесь холодно… И голова раскалывается от боли, глаза слипаются, веки тяжелые, и так хочется спать…
– Ты близок к разгадке, Сэм, – туманно прозвучал голос Эмили будто издалека.
Он огляделся по сторонам, пытаясь найти ее, и тут внезапно донесшийся из угла комнаты хрип отвлек его.
– Помогите…
Напрягая зрение, Сэм разглядел у каменной стены мужчину. Тот неподвижно лежал на большой черной глыбе. Бледный, истощенный, еле живой… Сэм присмотрелся, лицо его было знакомым… Это Стэнтон… Уилл Стэнтон… Сэм знал его имя, но откуда? Как бы он не напрягал память, он не мог этого вспомнить.
