– Любовь к холоднику, не надейся! – Эля вывалила всю сметану на ингредиенты, посолила и принялась размешивать густую основу холодника. – Так я стала неудобной и неуместной, а заодно и возненавидела гостей. Не выходило спрятаться – смех и музыка доносились даже через наушники, а разговоры после раздражали. Притом меня же все равно любили, просто относились слегка снисходительно, мол, ну это ж Эля!
Следом в кастрюлю добавилась остуженная кипяченая вода и лимонный сок. Эля все перемешивала, пробовала на вкус, то подсыпала соль, то доливала еще воды или добавляла лимонный сок. В конечном итоге она блаженно закрыла глаза и протянула ложку Кириллу.
– Попробуй!
Эле не важно было, понравится ли холодник Кириллу, – главное, что нравилось ей. Но хотелось разделить приятное с приятным человеком. Кажется, в ее жизни всегда действовало правило про кислородную маску: все сначала для себя и с заботой о себе, а уже потом – для других. Эля считала это разумным и правильным: зачем жертвовать собой ради кого-то, обделять себя, страдать? Никто же не будет счастлив в итоге. А вот будучи счастливой, делать приятное другим гораздо проще и полезнее.
– Это очень вкусно! – Кирилл зачерпывал ложку за ложкой, явно не собираясь останавливаться. Эля грозно и резко закрыла кастрюлю.
– Я тебе пробовать сказала, а не нырять в холодник с головой! – Кирилл предусмотрительно припрятал остатки укропа подальше от Элиных глаз. – Давай пока приберем все и накроем на стол – как раз картошка сварится. А у меня колбаса есть чудесная – специально купила под холодник. Боже, как же я люблю есть!
На подоконнике зажглась огромная гирлянда – Эля потушила верхний свет, оставляя теплый полумрак мелких лампочек. Она заботливо доставала посуду, расставляла ее на барной стойке, танцуя свой ритуальный танец. Эта ночь становилась тем самым моментом, в котором хочется сохраниться, прожить каждую его секунду и ощутить счастье. И даже разделить его с Кириллом.
– А твое детство каким было? – Эля, слегка наклонив голову, внимательно наблюдала, как Кир сливает воду с картошки и временами пропадает за клубами белесого пара.
– Было? – изумился он в ответ, припоминая, как его назвали ребенком.
– Ой, ну хватит тебе уже! Ешь и рассказывай давай.
Эля разлила холодник по мискам и села рядом с Кириллом вполоборота
– Ты почти как мама с ее «закрой рот и ешь».
– Нет, такие ролевые игры в этом доме не приветствуются. Хватит мне зубы заговаривать.
– Да обычное детство! – Кир пожал плечами, не отвлекаясь от поглощения горячей картошки. – Гоодсое!
– Оно и видно, что городское! Дыши, дыши, холодником запивай, пока кожа не слезла! Ну что ты за неголда!
Кирилл шумно втянул воздух – остудить обожженные язык и нёбо.
– Как ты это делаешь? Вся такая элегантная, стильная, а словечки какие-то вкидываешь, словно бабка на Комаровке за прилавком!
– Одно другому не мешает. Это, может быть, тоже элемент моего стиля – неожиданные вбросы бабушкиного лексикона. Но я так не разговариваю с кем-то незнакомым, все эти «словечки», как ты их назвал, только в близком кругу – репутация рабочая мне все же дорога. – Эля качала головой, наблюдая за попытками Кирилла остудить свой рот. – Что ты делал летом в городе?
– Да ничего особенного. Наши бабушки-дедушки просто в других районах Минска живут, хотя у них есть дачи – я туда мелкий ездил. Куча таких же городских подкидышей, которые днями напролет бегали к реке, купались, на великах гоняли, шалаши строили, в игры на планшетах рубились… А потом я ездил в спортивный лагерь, где тренируешься больше, чем отдыхаешь, а из наград – родительский день и дискотека раз в неделю.
– Неловкие танцы, шушуканье вокруг, попытки целоваться… Романтика!
– И кринж.
– Это что-то из условий хороших отношений: романтика и кринж, который веселит вас обоих.
– Ты слишком осведомлена для человека, не признающего отношения как явление.
После сытного ночного ужина клонило в сон, но Эля отчаянно цеплялась за разговор.
– Я отрицаю свои отношения, а не их существование в целом. У меня друзья женатые, родители вон, мелкая замуж собирается… Это как… костюмное кино, например. Я пыталась смотреть, но мне неинтересно, не цепляет вообще. При этом я признаю, что есть потрясающие фильмы в этом жанре, да и людям нравится. Просто – не мое.
– Может, ты просто еще свой фильм не нашла? – усмехнулся Кирилл, показывая, что не собирается продавливать эту тему дальше. Но Эля подмечала тот самый взгляд побитого пса, который никакой шуткой не замаскировать.
– Давай посуду мыть и спать. Я адски устала за эту неделю и за сегодня в частности.
– Мне даже можно остаться на ночь?
– Еще одно такое уточнение – и я передумаю. Хватит уже. Даже я иногда устаю язвить и колоться.
Кирилл притянул к себе вставшую со стула Элю. Она едва держалась на ногах, разморенная теплом и едой, поэтому с радостью упала в его крепкие объятия. Кир гладил ее по спине и целовал волосы, убаюкивая и снимая последние признаки тревоги. Все же позвать его к себе было хорошей идеей – решила для себя Эля, закрывая глаза, прямо в кольце рук Кирилла.
