– Элеонора, скажите, вы уже во взрослом возрасте поняли, что родители вас любят, несмотря на их отношение к вам? Или в детстве тоже ощущали эту любовь?
Солнце за окном никак не располагало к таким разговорам. Хотелось гулять или сидеть на террасе какого-нибудь небольшого кафе, есть вафли из шпината или пить эспрессо-тоник. А все эти воспоминания, неудобные вопросы и давно забытые обиды как-то не подходили к образу первых летних дней.
– Конечно, я обижалась на них, злилась. Разве не все подростки проходят период «Меня никто не любит, не понимает, я ненавижу весь мир»?
– Не все, – улыбнулась психотерапевт. – По вашим рассказам, это не было периодом. Для ваших родителей – вы вечный такой вот подросток.
– Я… – Эля заерзала в кресле, словно все мышцы заболели разом. – Я пришла поговорить об отношениях, о романтике. Почему мы обсуждаем родителей и мое детство? Тем более как пример любви и романтики друг к другу они справились на ура.
– Но как результат их отношений появились вы. А для вас любовь была не безусловна, а снисходительна. Это тоже могло повлиять на ваше представление об отношениях. Если исход – неугодный ребенок, зачем начинать?
Эля испуганно молчала. Все ее убеждения рушились на глазах. Отсутствие любви – это не выбор, а недостаток или травма, а то, что семья не повлияла на ее мироощущение, – ложь. Как удобно было жить в мирке, где все иллюзорно подчинялось твоим желаниям и порывам. Оказалось, она никогда не была неуязвима – наоборот, ей сделали больно настолько, что она до сих пор расхлебывала последствия.
– Элеонора, послушайте. Если вы действительно запретили себе любить и это сработало – вашему умению управлять чувствами можно позавидовать. Сказать точно, это аромантизм или травма, вот так за один сеанс сложно. Но дело даже не в этом. – Психотерапевт отложила блокнот, в котором что-то помечала, и чуть наклонилась вперед. – Дело в том, как комфортно вам. Если отсутствие романтических чувств вам мешает, вы можете попробовать с этим разобраться – это займет время, конечно, как любая терапия. Подумайте, есть ли у вас этот запрос. И мотивация – потому что понадобится много сил.
– Звучит вдохновляюще. – Нервный смешок.
– Хотелось бы решать все проблемы за час и счастливо выходить в мир, проработав свои травмы. Но мы с ними жили годами, подпитывали, взращивали – так просто не получится. Вам не обязательно принимать решение прямо сейчас, Элеонора. На решения тоже порой нужно время.
– А если это… ну, «не лечится», – она сделала пальцами воздушные кавычки, не понимая, какое слово подобрать. – Если я просто не умею влюбляться, что тогда?
– Тогда учиться принимать все свои особенности. Снова решать, нужны ли вам отношения, как их можно построить и о чем стоит договориться с партнером. Это как лабиринт: в зависимости от конечной цели и исходных данных нужно выстроить путь туда, где комфортная для вас среда.
– И не менее комфортный четверг, – вырвалось быстрее, чем Эля успела подумать. – Извините.
– Ничего страшного, это нормальная реакция, – психотерапевт улыбнулась.
До конца сеанса Эля задавала вопросы и старалась не сбежать, слушая ответы. Терапия – это правильно и здорово, когда у тебя есть какие-то конфликты с собой или с миром, но даже это понимание не делало ее легкой. Вскрывать в себе неприятную правду – то еще удовольствие. Но Эля всегда любила себя и хотела бы и дальше так жить, а значит, стоило узнать своих демонов в лицо. Всех демонов, а не только тех, кого она взрастила сама. Разглядеть все трещинки и сломы и попробовать себя отреставрировать – не всё же быть эмоционально покалеченным экземпляром. Она ведь сама говорила Мари, что причин пойти в терапию много, вот только кто же знал, что триггером станет любовь. Извращенный вариант типичного любовного романа.
– Клише ты ходячее, Элеонора Александровна! – Из зеркала на нее смотрела женщина за тридцать, которой больше не хотелось убегать. А она бежала, все время бежала от того, что не нравилось, что причиняло боль. Надо сказать, делала это искусно: ни окружающие, ни она сама и не догадывались, что уверенность и свобода – побег, а внутренняя вседозволенность – ответная реакция на родительскую любовь с условиями.
