Эля отвернулась от зеркала заднего вида, не зная, как поступить дальше. Из лабиринта всегда есть выход, вот только она стояла у самого входа, у огромной развилки «если», где большая часть возможных вариантов не зависела от ее выбора. Чертов Кирилл, который зацепил ее внимание в тот вечер в баре! Вернуться бы назад да уехать к себе домой – в любимое одиночество, в знакомое состояние любви к жизни такой, какая она есть. А сейчас вопросы, метания и стылое одиночество квартиры, которая – как правильно заметил Кирилл – слишком мала для двоих. Противнее всего то, что, даже понимая ситуацию, Эля не чувствовала ничего особенного по отношению к парню, из-за которого жизнь перевернулась на сто восемьдесят градусов. Хотя нет, в ее случае – на все триста шестьдесят. Мир покачнулся, сделал резкое сальто, но пока Эля снова была в той же точке, откуда и начала, просто с новым ворохом проблем – как раз к лету. Чтобы не так уныло их решать.
До дома ехать – минут десять, не больше. Но Эля проверила пробки на выезде и выехала в сторону родового гнезда. После утра откровений с Тёмычем и Белкой туда хотелось возвращаться – что тоже ощущалось слишком новой историей. Они почти не говорили друг с другом, не лезли с расспросами об успехах, но, просто находясь в одном доме, поддерживали друг друга. Заказывали еды на всех, варили кофе с запасом, пересекались на кухне или на заднем дворе, чтобы кивнуть или обнять, если очень хочется. Они действительно никогда не были настолько семьей, как сейчас, и это печалило и радовало одновременно.
– А есть хоть что-то однотонное и понятное?! – в сердцах выкрикнула Эля, продолжая свои размышления уже вслух. – Почему у всего теперь есть двойное дно или какая-то там сторона медали! Куда ты едешь, придурок!
Она резко затормозила, едва не влетев в подрезавшую ее «тойоту». Сердце ухало в ушах, зубы были стиснуты настолько, что это грозило походом к стоматологу. Эля окончательно остановилась на светофоре и – не выдержав – заорала в полный голос. Хорошо бы сделать это где-нибудь в поле, но даже тут выбирать не приходилось. Эля выдохнула, наигранно улыбнулась мужчине в соседней машине, который смотрел на ее внезапный светофорный кризис, и двинулась в сторону дома – на сегодня с нее хватит всего.
То, что в эти выходные день рождения Ванюши, у Эли напрочь вылетело из головы. По правде говоря, этого вообще в ее голове быть не должно, но Кирилл рассказывал о подготовке, Мари что-то упоминала, а ее саму за компанию записали в общую тусовку и на праздник заодно. Подарки ребята покупали оптом: что-то нужное, что-то смешное, что-то внутряковое – поэтому Эля просто сбросила нужную сумму и отписалась в чате, что́ ест и пьет.
И вот теперь, едва она вернулась от психотерапевта, телефон безудержно напоминал всплывающими сообщениями о завтрашней тусовке. Ехать куда-то хотелось меньше всего, особенно с учетом, что там будет Кирилл. Но прятаться не осталось сил. Если уж и потрошить свое нутро в поисках выхода, то хотя бы взглянуть в глаза главному триггеру и решить, стоит ли оно того. Эля открыла мессенджер. Несколько непрочитанных от Кирилла, рабочие сообщения, какое-то голосовое от Мари и чат, в котором оповещения не останавливались. Быстро просмотрев все, она сослалась на работу, чтобы не участвовать в диалоге, но пообещала прийти завтра на вокзал вовремя. На машине Эля ехать отказалась: лишить себя возможности выпить, если станет совсем невмоготу, она не рискнула. Отправив в микроволновку готовое овощное рагу, Эля включила голосовое от Мари.
– Слушай, я не хотела бы влезать, но… Может, тебе не стоит ехать на день рождения Ванюши? Я не злюсь на тебя, правда, просто немного волнуюсь за Кирю. И за тебя тоже, Элеонора Александровна. Надеюсь, ты работаешь из дома не из-за меня. Если что, я могу не приходить в офис… Или уволиться – я же просто стажер. Короче, я не знаю, как правильно, просто переживаю. Если ты поедешь, я буду рада тебя видеть, действительно рада. Короче, забудь про это сообщение, я наговорила ерунды. Ты сама знаешь, как лучше.
– Если бы я знала, Лисеныш, если бы я знала. Но уже поздно, я обещала ребятам приехать. Постараюсь не накосячить. И выбрось из головы мысли про увольнение: отношения – отношениями, а хорошего фотографа я терять не собираюсь.
Эля отправила голосовое и, шикая, вытянула тарелку – пальцы, естественно, обожгло. Нужно было поесть, принять душ и лечь спать – завтрашний день не сулил ничего легкого как минимум и хорошего – по закону подлости. Хотелось верить в лучшее, но лучшее, кажется, больше не верило в Элю – а значит, стоило быть готовой к любому повороту событий. Например, к тому, что вопреки всем мемам на горячей тарелке из микроволновки оказалось не менее горячее рагу. Предчувстая, как слезет обожженная кожа с неба и языка, Эля отодвинула от себя ужин и двинулась на задний двор. И ей, и рагу нужен был перекур, а потом они снова встретятся уже более готовыми друг к другу – так просто Эля не отступала.
