Перед уходом снова разгорелся спор. Лучше всех знал подходы и расположение типографии Селивон Суконка, но ему не хотелось идти в такую трудную и опасную дорогу. А вдруг кто-нибудь из колхозников увидит и узнает его в темноте? Тогда не унести ему своего живота от погони! Суконка, услышав о «боевом» походе в родную деревню, вдруг занемог, начал хвататься за правый бок и морщиться словно от нестерпимой боли. Черный Фомка однако был непоколебим. Он напомнил Суконке о его крестике под «присягой» и о крестиках во время гитлеровской оккупации. Добавил, между прочим, что невыполнение приказа во время военных действий карается расстрелом, и Суконка вынужден был согласиться, хотя и заявил, что в типографию он не полезет.
— Черт с тобой! — согласился Черный Фомка. — Никто тебя туда и не пустит. Еще наделаешь шуму на всю МТС или заснешь там. Ты будешь стоять на часах и кашлянешь три раза, если появится опасность.
Суконка шел впереди, за ним Черный Фомка и Тхорик. Самым последним неслышно ступал спадар Слуцкий. Он время от времени останавливался, прислушивался к ночным шорохам и снова торопился за чуть заметными тенями своих ратников, Слуцкого раздражала тяжелая и неосторожная поступь Суконки, его шумные вздохи в короткие минуты отдыха.
— Быстрее, быстрее! — шипел на него Черный Фомка. — Люди уже в постелях. Для нас это самое удобное, время. Вон и электростанция прекратила работу.
И в самом деле, электрические огни, которые они видели еще с опушки, словно по команде, погасли. Вслед за этим умолкло ритмическое постукивание движка. Вся усадьба машинно-тракторной станции утонула в тихом и теплом мраке ночи.
Суконка вдруг остановился и тяжело вздохнул.
— Ну, чего стал? — опять зашипел Черный Фомка. — Увидел кого-нибудь?
— Не-ет… Страшно… — Зубы Суконки стучали, когда он говорил. — Я их боюсь, даже когда они спят. А что, если собаки залают? Если там нас подстерегают?..
— Что тут происходит? — сердитым шепотом спросил Слуцкий, в первый раз за всю дорогу приблизившийся к своему «войску». — Отвечайте, спадар капитан!..
— Да вот этот требух говорит, что боится…
— А вы разве не знаете, что делать в таких случаях? До каких пор вам надо напоминать? Мне даже не верится, что вы когда-то воевали в немецкой армии! Подохотьте его коленом… Присягаю именем бэнээр, что если мы сегодня вернемся с пустыми руками, я его расстреляю лично!.. Вперед!..
Суконка чуть не завыл от страха и рванулся в сторону МТС. Остальные теперь едва поспевали за ним.
— Вот как надо разговаривать с трусами! — довольно прошептал Слуцкий на ухо Черному Фомке. — Они тогда становятся смелыми…
Только возле огородов Суконка умерил свою прыть и, немного отдышавшись, молча пошел дальше. Теперь он время от времени останавливался и пристально осматривался вокруг.
Почти все дома здесь были новые — они строились после войны на пепелищах. Наличники и рамы белели свежей краской. Суконке казалось, что из каждого окна за ним следят безжалостные и мстительные глаза людей, в кровавой борьбе с оккупантами добывших себе право открыто ходить по своей земле в любое время, отдыхать после работы в теплых постелях. А он, как волк, должен таиться, удирать от них в чащу. Мало того, что насолил людям при немцах, так теперь нашелся новый хозяин! Спадар Слуцкий!.. Его Суконка помнил еще щенком. А теперь он — полковник! Хозяин, который в любую минуту может пальнуть из немецкого автомата тебе в затылок. Научился у гестаповцев! Чечетка чертова!.. Типография, видишь ли, ему нужна! Поможет она тебе, как мертвому припарки, если даже все обойдется тихо! Нужны кому-то твои бумажки, как собаке пятая нога!..
Слуцкий прервал эти крамольные мысли, приказав Суконке немедленно обойти типографию вокруг и доложить о результатах разведки. Вобрав голову в плечи и держа наготове топор, Суконка исчез в темноте. Остальное «войско» засело в колючем репейнике.
— Никого нигде нет, — минут через пять доложил Суконка, грузно садясь на землю. — Окно в наборную вот с этой стороны. Видите? Остальные окна закрыты ставнями…
— Видим, — прошептал Слуцкий. — Сиди здесь и гляди в оба! Сигнал тревоги, как условлено.
Ножовка и кусачки, с помощью которых бандиты проникли в типографию.
Они подкрались к окну, на которое указал Суконка. Черный Фомка достал из кармана кусачки и начал осторожно вынимать раму. Вскоре по железу решетки приглушенно зашоргала ножовка. Спадар Слуцкий хватался за перепиленные прутья и отгибал их. Черный Фомка пролез внутрь типографии первым, за ним — Слуцкий, а Тхорик остался ожидать их под окном. Ощупью добрались до наборных касс. Пальцы Слуцкого зашарили по шрифтам…
— Зажгите на минутку фонарик! — прошептал спадар полковник спадару капитану.