А что… Они уже черпаки… Дежурный по роте, младший сержант одного с ними периода, которому повезло стать на командную должность при призыве на срочную военную службу, да и офицеры с контрактниками пошли на читку приказов. Поэтому никто не мог сдать двух друганов за нарушение устава внутренней службы.
Мысли Ло были меланхоличны. Он сделал все, как ему приказали. Телефон, который был у сержанта, исправно передавал информацию в род. Ло даже позволили кое-что услышать из того, что говорил сержант.
Это позволило догадаться, что в вооруженных силах княжества присутствуют двойные агенты. Только не агенты других государств, а агенты кланов и родов. Молодые люди приходили в вооруженные силы не только для того, чтобы выполнить конституционный долг, но и неплохо заработать, служа и передавая любые сведения о воинской части, об офицерах, прапорщиках, солдатах и сержантах. С удивлением узнал, что и он находится под прицелом. Оказывается, в голове у доносчика были мозги, и он все-таки доложил о том, что есть солдат, который освоил сложную технику и все нормативы выполняет на отлично. Ленчика он, правда, не отмечал в своих докладах, видимо затаил обиду за удар под дых.
Как показала практика, это было не единственное задание Гуля. Последний приказ был о проверке странной воинской части, которая появилась за забором. Эта странная воинская часть была как раз таки территорией Арсения и поэтому для самого Ло представляла большой интерес. Интерес в том, чтобы тайны этой территории не ушли туда, куда не нужно.
– Почему опаздываем, Арсений Викторович? – услышал я недовольный вопрос Павла, едва только вошел в зал для совещаний. Обстановка была какая-то театральная. Над овальным столом, где сидели главы родов, горел свет, а над остальным помещением свет не горел, будто бы отсекая глав родов от своих людей.
– Потому что я имел разговор с князем Минским, – спокойно ответил я. – Прошу меня простить… Сообщение о сборе пришло в тот момент, когда я уже был у него.
– Вот видите… – как-то многообещающе сказал Павел и продолжил: – Вообще-то мы независимый боярский клан. Не обычный, а выборный, мы проживаем на территории княжества, но не являемся вассалами князя Минского. Право проживания получили наши предки, как и право на независимость. Не раз в известной истории кланов князья слишком вольно распоряжались чужими ресурсами, и клан становился на край пропасти. Совершенно не обязательно было так спешить к нему, чтобы встретиться. У нашего клана есть гордость и пока еще есть независимость…
Павел говорил напыщенно, даже чересчур. И выглядел опять странно. Не таким я его запомнил после последнего разговора. Глаза горят, но явно видно, как они впали. Речь экспрессивная, и ее сопровождают странные движения головой и телом.
Я ощущал, что он просто наслаждался своим положением, и от него так и повеяло злостью в мою сторону. Хотя еще в начале монолога я ничего подобного не ощущал. Такое впечатление, что у него не все в порядке с психикой.
После этих слов на зал совещаний опустилась тишина, но я не стал больше ничего говорить в ответ. Наоборот, я повернулся к Писанику и принял у него из рук тонкую красную папку, а у Димы – блокнот с ручкой, но это так – для отвлечения внимания. Больше всего меня интересовала эта самая папка. Я был заинтригован.
Писаник ждал меня на входе в зал совещаний. И едва я вошел в приемную, перегородил мне дорогу:
– Арсений, нужно срочно переговорить!
– Я не могу сейчас, – отрицательно покачал я головой мужчине и указал на дверь. – Уже все там!
– Разрешите, я с вами?! – попросил он быстро. Он был взволнован, и это как раз таки было странно. – Вам нужно прочитать всего лишь несколько строк, выделенных красным, и записку… Только прочитать необходимо до начала совещания или в самом начале… Важные сведения!
Теперь, пока в помещении стояла тишина, я внимательно изучал и впрямь несколько важных пунктов подписанного договора о вхождении моего рода в клан Советниковых.
Данный пункт был выделен красным текстовыделителем, и рядом стояла написанная им же крупная единица, обведенная кругом. На следующем листе была ксерокопия из Русской Правды, часть текста на которой была выделена также красным цветом, и стояла уже обведенная двойка. Ее текст был не менее интересен.
