– Операция по сути миротворческая, но у этих дефективных кишка тонка, поэтому командование вновь позвало нас. У нас есть строгий приказ, открывать только ответный огонь. Так что если кто-то из этих фанатиков чихнёт – стреляйте на поражение. Не посрамите памяти наших сестёр, павших смертью храбрых под стенами Аль-Мансура!
Она обвела своих сестёр решительным взглядом.
– Что бы ни произошло в гетто, я буду за вас, так что стреляйте без стеснения. Как говорили древние: «Уж пусть лучше меня судят двенадцать, чем несут шестеро».
Холодный смешок пробежал по рядам Охотниц. При одном взгляде на них было ясно, что ни одна из них не будет долго раздумывать, пускать в ход оружие или нет.
– Каждая женщина знает, что уборка, зачистка, дезинфекция… Это грязная, утомительная, но необходимая работа. И её не сделает никто, кроме нас. Нам нужно убрать грязь! Окончательно очистить нашу родину от зловония церкви, патриархата и христианства. Потому что есть такая профессия – Родину зачищать! Помните – это последняя зачистка на территории нашей страны! Мы с вами творим историю! Мы войдём в неё с винтовками наперевес. Не знаю, как вы, а я ждала этого всю жизнь!
И пусть сенаторы и политиканы трясутся от страха в своих кабинетах, мне не страшно. Они грозились взорвать нас в Аль-Мансуре, но мы живы и готовы сражаться! И если меня ждёт смерть, я не против! Потому что я знаю – герои умирают один раз, а трусы – тысячу. Для настоящих Валькирий уйти в Вальгаллу в зените славы – это честь!
Она обвела всех взглядом и воскликнула:
– Так ведь, сёстры? Это честь?
– Честь! Честь! Честь! – взревели в ответ хриплые голоса бойцов.
– Это очень серьёзная операция, и мы не должны недооценивать противника. Дети Ночи считают, что вероятность подрыва примерно 50 на 50. Поэтому сегодня я не отдаю приказов! Мне нужны только добровольцы! Только добровольцы. Итак… Ответьте мне…
Она глубоко вздохнула, обвела всех пронзительным взглядом и резко выкрикнула:
– Вы готовы, Сучки?!!
– Всегда готовы! – хрипло прокричали бойцы.
– Я вас не слышу…– усмехнулась Коммандер.
– Всегда готовы! – вскричали все что было мочи.
– Тогда вперёд! И да хранит вас Великая Мать!
Под рёв турбин они забирались на боевые машины. Старшины садились снаружи, прямо на броню, чтобы показать своё презрение к смерти. Они чувствовали себя самыми важными людьми на земле. Теми, кто напрямую творит волю Великой Матери. Не прошло и пяти минут, как колонна с Третьей дивизией двинулась в сторону Вифлеема.
– Чего… – пробормотала Вера, отказываясь верить своим ушам.
– Я же сказал, исповедаться, – Охотник улыбнулся.
– Не поняла… – с трудом выговорила Вера, с ужасом глядя на него.
– Я не знаю, как это правильно называется, – он пожал плечами. – Я об этом ни с кем не разговаривал, только читал в книге. Я могу путать термины… Вы знаете, что такое исповедь?
– Конечно, знаем. Это такая духовная практика. Очень древняя. Ещё времен Свободной Церкви… – растерянно ответил Папа.
– А что ты всё время на браслет смотришь? – спросила Надя Охотника, указывая на его руку.
– Это мой единственный друг, – серьёзно выдал он. – В Пустоши только ему можно верить.
– У тебя на руке детектор лжи?! – догадалась Люба.
– Нет, что ты, милая… Настоящий детектор, он такой здоровый, его нужно подключать. Там шлем, куча датчиков… А голосовой анализатор чуть больше армейских часов. В огне не горит, в воде не тонет, только аккумуляторы быстро садятся. Он говорит правду, только правду, и ничего, кроме правды! Точнее, не говорит, а показывает, – улыбнулся Охотник. – Вот, смотри! Всё просто! – показывал он, нажимая на кнопку проверки индикатора. – Красный огонёк – сознательная ложь, зелёный – правда. Остальное – оттенки и полутона. Стоит человеку заговорить, браслет покажет, врёт он или нет, – сказал Охотник, поглаживая его.
Ему явно нравилась эта игрушка, и он говорил о ней, как о живом существе.
– Я очень хотел поговорить с настоящими христианами, но проверить чужую веру можно, лишь наставив на человека пистолет.
– Да, методы у тебя людоедские, – заметил Папа, вытирая пот со лба.
– Понимаю, простите великодушно. Но Пустошь меня научила: для того, чтобы узнать правду, что находится внутри человека, на него нужно надавить. Тогда то, что внутри, вылезет наружу. Закон тюбика! Знаю, что больно, зато работает! – улыбнулся он. – Но у нас мало времени. Сколько дней вы в бегах? – спросил он, глядя на них.
– Второй день, – ответил Папа.
– Отлично, ещё не всё потеряно. Пока вами занимаются Охотники, у вас есть надежда. Эти могут проваландаться и неделю, пока сообразят, что к чему. Вы же знаете: «Где Охотник – там бардак». Но как только за дело возьмутся Дети Ночи, у вас не будет шансов. Я понимаю, что с каждой минутой ваше положение ухудшается, поэтому тянуть не буду.
– Ты скажешь, куда нам бежать? – спросила Вера, с надеждою глядя на Охотника.
– Конечно, скажу, но сначала вы должны мне помочь.
– Хорошо, я тебя исповедую, – согласился Папа. – Садись, – добавил он. – Стоя неудобно.
