– Я дам пару советов, как обойти известные мне ловушки, но от вас мне нужна ответная услуга, – присаживаясь на поваленное дерево, сказал Охотник. – Мне нужно освобождение. Как там: «Отпустить измученных на свободу»…
Он глубоко вздохнул, сел, обвёл всех взглядом и спросил:
– А надо всё с начала рассказывать?
– В принципе, не обязательно. Говори, как хочешь. Кстати, как тебя зовут? – спросил Папа.
– Друзья зовут меня Носорогом.
– Понятно. Это Надя – средняя, там старшая Вера, и Люба, самая младшая из моих дочерей. А я их Папа. Начинай, Носорог, мы слушаем.
– Наверное, лучше сначала… – он устроился поудобнее и обвёл всех взглядом. – Отца я никогда не видел. Мать наотрез отказывалась о нём говорить. Позже я узнал, что она заказала искусственное от анонимного донора. Но лет до четырнадцати я тешил себя надеждами, что я не искусственник, и что когда-нибудь мой папа придёт и заберёт меня к себе.
– С матерью было так плохо? – спросила Вера.
– Да вроде нет, во всяком случае, не хуже, чем у других. Всё бы ничего, если бы не мамины подружки и не постоянный «ТриКокс».
– Она сидела на этой отраве? – спросил Папа.
– Да, и довольно плотно. Но любовницы доставали сильнее. Она меняла их раз в полгода и расставалась со страшными скандалами. А потом опять любовь-морковь. Каждая из них считала своим долгом меня повоспитывать. В общем, когда у тебя две «мамы» – это вилы.
– Печально, – сказал Папа, глядя под ноги.
– Но речь не о них… Я до сих пор не понимаю, как всё пришло к такому концу. Ведь казалось, нас учили правильным вещам. Вы же слышали эти лозунги! «Живи сейчас!», «Лови момент», «Получай удовольствие и плати за всё!», «Не беспокойся и будь счастлив!» Нет, поначалу я точно не беспокоился. О последствиях вообще не думал… Как бы это сказать…
Носорог опустил глаза.
– Говори как есть! – спокойно предложил Папа.
– В общем, ещё со школы мне нравились стройные, а точнее, тоненькие девочки. Хрупкие, прозрачные, лёгкие, как стрекозы…
– Ты педофил? – спросил его Папа, глядя в глаза.
– Строго говоря – нет. Возраст не важен. Но проблема в том, что среди моих ровесниц найти такой типаж очень тяжело, – усмехнулся он. – С этого всё и началось. Хоть я и был молод, но уже тогда понимал, что если чего-то хочешь, у тебя есть три варианта: купить, попросить и отнять. По молодости денег у меня не было, и общаться с девушками я был не мастер. Поэтому купить или получить по-хорошему как-то само отпало. Остался только третий вариант. Взять силой!
Он тяжело вздохнул и продолжил, глядя в землю.
– Первый раз всё удалось на славу! Была какая-то пьяная вечеринка, никто ничего не соображал, и всё прошло как по маслу. Дальше – больше. Но пятая или шестая девица, я точно не помню, была не сильно пьяна и накатала заяву. Мне вынесли предупреждение. Я затих на какое-то время, но охотничий азарт уже горел внутри меня. А потом было первое групповое и арест. После этого, согласно процедуре, я попал к судебному психиатру. Его совет и решил мою судьбу. Он взял мою медкнижку, очень долго разглядывал тестостероновую карту, а после сказал:
– Знаешь, я видел много ребят с похожими историями. Воспитывать вас бесполезно, наказывать тоже. У всех вас повышенная агрессия и тяга к насилию. Будешь бегать на свободе, рано или поздно вляпаешься по-крупному. Я дам тебе положительное заключение, а ты отправляйся к Охотникам. Это единственное место, где рады таким, как ты.
Носорог вздохнул и обвёл всех долгим взглядом.
– Так я оказался в рядах. Как натурал, я мог попасть только в учебку. В принципе, я мог бы сделать Каминг-Аут и поступить на военную кафедру в Академии. Но там бы пришлось учиться по-настоящему, а я не испытывал особой тяги к учёбе. В учебке было несладко, но оно того стоило! Свой первый выход в Пустошь я не забуду никогда! Халифат, Имамат и Федерация – все считали эти земли своей законной территорией. Но на самом деле перед нами простиралось «Великое Ничто», свободное от законов, правил и морали. И ещё там стоял запах настоящей охоты. Охоты на человека. Азарт, драйв и сладкий приз в конце. Тогда я понял, что в Пустоши могу делать то, что так хочу. И я делал…– тяжело выдохнул Носорог.
– Уже потом, гораздо позже, я прочитал, что победители насилуют побеждённых на каждой войне. Где-то больше, где то меньше. А тут – нет ни войны, ни мира. И наша служба давала нам безграничные возможности. Мы называли себя «Королями Пустоши». Быть королями – это весело. Очень быстро я понял, что ищу не столько удовлетворения, сколько власти. Именно это заводило меня больше всего. Неограниченная власть человека с оружием, который ни перед кем не отчитывается.
Он обвёл всех долгим, полным тоски взглядом.
