Она не перестала ходить в школу и художку, но теперь избегала Полю. Клуб закрыли на ремонт, и дискотеки на время прекратились. Полин роман с Мишкой закончился, так и не начавшись. Она по-прежнему писала имя Кирилла в тетради, но делала это скорее механически. Как будто раньше это было магическое заклинание, а теперь просто текст.
Все в Горячем замерло, остановилось на время. Работы на заводе было мало, и бабушка перестала получать подработку – работницы завода все распределяли между собой.
– Опять щи? – морщилась Поля.
– Ну нету больше ничего, – разводила руками бабушка. – Щи вкусные, зря ты нос воротишь.
– Проблемы? – заглядывал в кухню отец.
– У нас одна проблема в семье, – бурчала под нос Поля.
– На че ты намекаешь?
– Ни на че.
– Я уже девять дней не пью, девять! – взмахивал пальцами в воздухе отец.
– Угу, и перегар девятидневный?
Выскочив из кухни, Поля падала на кровать в спальне и, перекатываясь с одной половины на другую, заворачивалась в тонкое покрывало, как окуклившееся насекомое. Так прошла зима.
Пасха была ранней, деревья стояли голые и мокрые. К концу строгого поста бабушка обретала особую чувствительность, становилась слабой и ласковой. Как-то Поля зашла в кухню, где бабушка смотрела телевизор. Вместо сериала про девушку из провинции, которая сначала берет на себя вину за чужое преступление, а потом встречает очарованного ее добротой и наивностью миллионера, там шел выпуск новостей. Сюжет был о пропавшей в лесу девочке. Бабушка сидела за столом, вытирая глаза вафельным полотенцем. Увидев в дверях Полю, она притянула ее к себе, чтобы обнять. Этот неожиданный порыв застал Полю врасплох, и, не устояв на ногах, она пошатнулась и неловко ударилась головой о кухонный шкаф.
Поля любила церковные праздники, как любила волшебные сказки. Ей нравилось искать в небе первую звезду, которая давала право на ломоть мягкого кулича, нравились песни при свечах, нравилось думать, что Бог все-таки добрый и являет свое присутствие, окрасив обычное яйцо в багряно-красный. Служба началась незадолго до полуночи. В церковном зале стоял удушливый запах лилий, хор и священники пели: «Восстану бо и прославлюся». Поля заметила Кирилла у церкви, но потом потеряла. Когда загремели колокола, процессия потянулась на улицу. Маленький храм стоял на высоком берегу реки и походил на корабль. С воды шел холод, но Поля его не чувствовала, только видела, как пляшет пламя свечи у нее в руках. Бабушка рассказывала ей про Благодатный огонь, который спускается с неба, чтобы зажечь свечи прихожан в Иерусалиме. Это чудо было ее любимым.
Когда церковь обходили в третий раз, Поля снова разглядела Кирилла. Он задумчиво крутил в руках потухшую свечку и вдруг посмотрел прямо на нее, кивнул и слегка улыбнулся. Колокола смолкли, и батюшка прокричал: «Да воскреснет Бог!» Когда все вошли в храм, ликуя и радуясь, узрев Царя Христа из гроба, яко Жениха происходяща, она снова увидела его в толпе, совсем рядом. А когда Кирилл двинулся к выходу, тепло его тела столкнулось с Полиным теплом, и ей стало жарко, как после горячей ванны. Свеча в руке погасла, и она прокатила ее между ладонями. Тело вдруг стало грузным и мягким, как оплывший воск, и Поля почувствовала, как растворяется в дрожащем певучем мареве. В этом состоянии она провела минуту или час, а потом вдруг вскинула голову и зажмурилась с такой силой, что внутри все сжалось и запульсировало. Когда она открыла глаза, с икон на нее смотрели лики святых, желтые и прозрачные, как карамельки. Горячий воск струйкой стекал по желтой черточке свечи. Зажатая в руке, она снова ярко горела.
– Иди поставь свечку, – сказала Поле бабушка, когда служба закончилась.
Но у иконы Марии с Младенцем Поля только быстро перекрестилась и извинительно кивнула. Она не поставила свечу в подсвечник, а убрала ее в карман куртки и забрала с собой. Потом она иногда поднималась на холм, где был сад, и, устроившись под поблекшими, еще не отошедшими после сна кустами, пялилась на свечу, пока та не занималась огнем. Глядя в пламя, Поля спрашивала, что чувствует к ней Кирилл, и, если огонь горел ровно, радовалась, а если потрескивал и коптил, злилась.
В последнюю неделю мая в художке готовились к просмотрам. Стены коридора школы были увешаны рисунками. То, что не поместилось, лежало на полу: пейзажи, натюрморты, розетки и гипсовые мальчики. В классе на мольбертах стояли экзаменационные работы выпускников. Темой был заявлен библейский сюжет, но каждый мог выбрать любую историю.