У Киры и Славы не было пышной свадьбы. После росписи они вдвоем зашли в кафе, и он взял стакан нефильтрованного пива, а она попросила кофе глясе, уточнив поспешно: с мороженым. Буфетчица зачерпнула ложкой скрипящую массу, сдернула пальцем над кружкой. Белый комок плюхнулся, забрызгав блюдце темной жижей. С утра Кира боролась с подступающим к горлу рвотным позывом, а тут не выдержала. Только успела выскочить на улицу, как изо рта вырвалась блевота. После этого она почувствовала себя лучше и даже смогла сделать два глотка. Ей очень нравилось название – глясе – красивое и нездешнее, и она думала, что и сама сможет стать ненадолго какой-то другой, но мороженое быстро растаяло, кофе остыл. Потом Слава проводил ее до общежития.
Запустив руку в карман, Кира потеребила краешек листка с перечнем цветов.
– Я спать, ты еще посмотришь?
Слава лежал на диване, подперев голову рукой. По телевизору шел боевик про непримечательного отца семейства, который должен измениться, чтобы в одиночку противостоять банде наемников. Во время перестрелки приплюснутое Славкино лицо мигало синим.
– Досмотрю.
Кира кивнула. На экране герою удалось найти укромное место, и он отстреливался оттуда, не опасаясь, что его ранят. Она посмотрела в сторону. Тюль зацепился за подоконник, обнажив край батареи. Это Слава выходил на балкон и не поправил. Вздохнув, Кира встала, подошла к окну. Старый диван скрипнул за ее спиной. Славка приподнялся, начал вдруг:
– Кир… Мне тут Женя сказал.
– Что?
– Женя, говорю, сказал… Спросил, вернее.
– О чем просил?
– Спросил.
– Сделай потише, телевизор орет.
– Про тебя спросил. – Славка взял в руки пульт, но кнопку не нажал. Зато зыркнул глазами на дверь.
– А что про меня?
Приподняв занавеску, Кира пролезла под ней к окну. На подоконнике у антуриума нижние листья покрылись темно-бурыми пятнами, и она ногтями отщипнула у корней два самых больных.
– Ну знаешь… – На экране в высоком офисном здании окна выбило взрывом, и Слава замолк, завороженный этой сценой. – Говорит, ты переезжать собираешься.
Кира смяла в кулаке подсохший листок, но тут же разжала руку и разгладила его на ладони.
– Так и сказал? – Она смутилась. Опустив листья в карман халата и смахнув с подоконника черные крошки грунта, выбралась из-под тюля и встала у окна.
– Так что? – Славка сел.
– Что – что?
– Кир! – Он хотел поймать ее за руку, но дернул за рукав, и пола халата съехала в сторону, как будто вырезанный из бумаги трафарет, приложенный к бумажной кукле. – Куда ты собралась?
Она посмотрела на него в упор. Руки по швам.
– Куда-нибудь.
В кармане – два пожухлых листика антуриума и список цветов из сада. Магические объекты и заклинание. Она опустилась рядом.
– Тебе самому-то как? Все нравится?
– Может, и не все… Но разве мы так плохо живем?
– Мы ладно, но Жене в институт поступать…
– Мы вон и без институтов…
– Понятно. – Кира выпрямилась, готовая встать.
– Ну ладно, чего ты. – Слава притянул ее к себе. – Он умный парень. Давай подумаем.
Они говорили, примеряя разные варианты – поехать в областной центр, к нему на родину или к ней, – пока не всерьез, разбрасывая зернышки. Фильм закончился, по экрану бежали титры.
Днем на заводе Кира стояла у плиты, помешивая растопленные на водяной бане вазелин, ланолин, пчелиный воск. Раньше мази всегда делала Галя, потом женщины занимались этим по очереди. В итоге решили, что лучше доверить все одной работнице – чтобы она вела учет пластиковых бочонков с ланолином и вазелином, восковых брикетов, препаратов с вытяжками растений для насыщения мазей. Кира любила эту работу. От плиты всегда было жарко, и она снимала кофту и юбку, надевала халат прямо на белье. Чувствовала, как трепещут маленькие цветы на теле. Разведя основу до состояния жидкой сметаны, вливала пахучие вытяжки – ни дать ни взять современная ведьма, – и комната наполнялась резким запахом весны. В солнечном сплетении слабо покалывало, и Кира испытывала чувство, схожее с тем, что переживает ребенок, когда впервые видит тигра, или горящие в темноте флуоресцентные краски, или бенгальские огни.
После смены Кира долго стояла под водой, смотрела, как кожа покрывается серебряными венками. Водила руками по плечам и подмышкам, по животу и под животом. Слава хороший человек, и у них все будет хорошо.
– Кир, ну ты скоро? – Жанна без стеснения открыла дверь, и из коридора потянуло холодом.
– Уже выхожу.
Кира закрутила кран, вышла из душевой, быстро обтерлась и обернула голову полотенцем. Она думала, что Жанна ушла, но та стояла в предбаннике и смотрела на нее.
– И давно у тебя так?
– А, это? – Кира подняла замотанную в чалму голову, выпрямилась, дотронулась до цветка на животе. Отросток вздрогнул под ее пальцами, как пружина.
– Нет, красное.
Кира перевела взгляд сначала на бедро, потом на выемку с внутренней стороны локтя, затем на другие покрасневшие пятна, оставшиеся на месте вырванных из тела цветов.
– Только не говори, что ты… – ужаснулась Жанна.
Кира опустила глаза.
– Не я…
– Вот дура! – выпалила Жанна и ухватилась за дверную ручку.