Зорев миновал несколько калиток, но на всех висели замки, а ведь раньше обходились засовами. Он толкнул старый забор, и пролет легко качнулся под его напором. Толкнул снова – нет, не получится. Прошел вдоль забора. Снова калитка. Маленький металлический замок помещался в ладони. Зажатый в руке, он был холодным и мокрым от росы. На такой же замок, с дужкой, которая полностью вынималась из корпуса, мать запирала подвал. Она держала там провинившегося сына, и он проводил часы, щелкая зажигалкой и водя пальцем по пыльным банкам. Бывало, он стучал громко и вовремя, и кто-то из ребят слышал с улицы и отпирал его. Мать никогда не относила ключ домой, оставляла на гвозде рядом с дверью. Вдруг и здесь где-то есть чем открыть. Зорев обшарил доски в поисках какого-нибудь гвоздя, но ничего не нашел. Он уже думал идти дальше, но увидел полоску лунного света на краешке металла. Ключ на холщовой веревке висел на доске, приставленной с внутренней стороны. Просунув руку между калиткой и опорным столбом, Зорев его достал.
Какое-то время он стоял у забора, разглядывая черные цветы, тонкие ветки кустарников с застывшими на них блестящими каплями, яблони, которые выступали черными силуэтами на фоне неба. Смотрел на аккуратные прямоугольники грядок и глянцевые тропинки между ними – днем шел дождь, земля еще не просохла. Водил взглядом по подвязанным к колышкам перцам, круглым кочанам капусты, рядом с которыми торчали белые пеньки стеблей-кочерыг. Шагнув, он почувствовал, как наступил на что-то мягкое и осклизлое, нога проскользила вперед. Под подошвой смялось гнилое яблоко. Он вспомнил, как однажды с сослуживцами, получив соответствующее разрешение, поехал в город. Намечался чей-то день рождения, и нужно было купить продовольствия. Огурцы, помидоры – в военном обеспечении такого не было. В соседнем саду нарвали больших белых яблок с тонкой восковой кожицей и сочной рыхлой мякотью, душистой и кисловатой. Потом увидели виноград. Поддерживаемый колышками, он взбирался по забору, цепляясь за доски хваткими, похожими на тонкие зеленые гусеницы усиками. С веток падали черные грозди. Ягоды были сочные и спелые, и пальцы, ладони быстро стали красными. Они потом еще ходили в этот сад, но однажды ребят подкараулили. В тот день Зорева с ними не было, и он видел, как на подносах, накрытых тканью, прямо на КПП принесли головы бойцов, вышедших нарвать винограда.
Он снова почувствовал боль в грудной клетке. При глубоком вздохе она всегда усиливалась, отдавала в плечо, лопатку, шею. Все тело болело. Потом начался долгий влажный кашель. Он так уставал от этого кашля, что чувствовал одышку, как после физической нагрузки. Иногда она переходила в удушье. Сплюнув гнойную мокроту в траву, он вытер рот рукавом.
Он не сразу понял, что Кира умерла, и, когда не смог растолкать ее, просто лег рядом – прямо на опушке леса. Рано утром он проснулся от того, что над головой прохрипела птица. Кира лежала посередине черного пятна. Трава вокруг была липкая.
Зорев не знал, по чьему огороду ходит, – его слишком долго не было, чтобы помнить жизнь до, но даже в темноте он видел, как здесь хорошо и аккуратно. Грядки и тропинки между ними чисто прополоты, кусты огурцов и перцев подвязаны белыми нейлоновыми нитками. Совсем как дети на празднике. Такие хозяева не станут бросать инструменты в траве у забора и надеяться, что деревянные черенки не начнут гнить, а железо не покроется рыжим налетом. Они уберут лопаты, грабли, тяпки в сарай или оставят в теплице… Парник был современным – обшитым не пленкой, а поликарбонатом, и походил не столько на шатер-палатку, сколько на вагончик с закругленной крышей. Зорев подошел к теплице с торца, дернул узкую дверцу. Изнутри дохнуло острым запахом томатной ботвы, прелой землей и тиной. Он вгляделся в косматые кусты помидоров, такие высокие, что сгибались в арку, стесненные нависающим потолком. Посмотрел вниз и увидел на земле лейку. Она была старая и худая. Он сел на корточки и коснулся ладонью шершавой пластмассы.
Наконец он нашел лопату. Она лежала на земле между помидорными кустами – наверное, хозяин уходил поздно и не стал убирать в сарай, оставил, чтобы днем продолжить начатое. Зорев подтянул к себе черенок: то, что нужно. Немного поразмыслив, он поднял лейку, но тут же бросил на землю и пнул ногой. На пластмассе образовалась вмятина. Он взял лопату и воткнул ее в помидорный куст – деревце содрогнулось, верхняя половина стебля сползла, но не упала, поддерживаемая другими растениями. Зорев нахмурился. Прихватив лопату, он наскоро вышел из огорода, а добравшись до дома, швырнул ее в угол, лег на диван и проспал целый день.