— А ежели, к примеру, я некрасивая или парня своего не нашла, что же мне старой девой век вековать? Так прикажете? А я вот работаю, как сто чертей, да справлю приданое на тыщу рублей — вот мне и жених. А по-вашему, вам только женихи, что на морду смазливые? Не быть по-вашему, и статья эта дурацкая! Испокон веков за невесту приданое брали и брать будут!
У Фроськи нашлись союзницы, они шумели во всю глотку:
— Без приданого не свадьба, так только суки с кобелями бегают!
Другие девушки рьяно защищали письмо и были с ним целиком согласны.
Ближайшая подружка Стешки, Настенька, веселая, хорошенькая и задорная девушка, убежденно доказывала:
— Купите вы себе жениха, женится он на вас, а тут, глянь, любовь к нему придет, не за приданое, а настоящая. Так за настоящей-то любовью парень на край света пойдет и вас оставит и приданое ваше, все бросит и уйдет. А вас с кучей детей на бобах оставит.
— Ну и что? — кричала Фроська. — Пусть катится со своей любовью, а я все баба, не старая девка, и детей не прижила, а в законе родила, мне и слава и почет, законная жена! А он с твоей любовью месяц-два повозится да ко мне вернется, как у меня хозяйство да дети евонные.
Все собрание повернул Лешка Кудрявый. Он пришел вместе с Анькой Срезневской. Все знали, что Анька бегает за ним, знали, что предлагали ему за нее богатое приданое. Многие думали, что он не женится на Срезневской красавице только потому, что набивает себе цену. Кое-кто из девчат с богатым приданым мечтал отбить его у Аньки. Правда, знали, что он гулял со Стешкой, да думали, что это несерьезно, что ему, мол, с интересной девчонкой повозиться, можно и погулять с бесприданницей, а уж жениться — не-ет, тут подавай приданое.
Лешка, видно, не думал выступать. Сидел рядом с Анькой да и посмеивался, подшучивая над девчатами. А тут кто-то крикнул Насте:
— А ты с твоей бригадиршей Стешкой-то, окромя дыр, ничего не имеете, женихов вам не видать, любовь крутить с вами будут, а замуж брать нас будут, за наше, за самое приданое.
Оглянулась я на Лешку Кудрявого, а у него ноздри раздулись, глаза гневом налились. Тряхнул он своими кудрями да как крикнет:
— А ну, давай мне слово!
Поняла я — за Стешку обозлился он. Слово, конечно, Кудрявому тут же дали. Он с места говорить не пожелал, пошел к президиуму.
— А я так скажу, — начал он, — и думаю, все парни согласятся со мной. Есть, конечно, среди нас такие, что льстятся на приданое, да несерьезно это, и вам, девушки, обидно должно быть это. А женимся мы всерьез и на всю жизнь только по любви. И ежели я полюблю, плевать мне — есть у девушки приданое или нет. Есть — хорошо, нет — так вместе и наживем. Приданое даже в десять тысяч не заставит меня жениться, коли нет любви. И тех девчат, что женихов заманивают приданым, мне и даром не надо. А тех парней, что на приданом женятся, надо всем нам презирать, да на всех собраниях высмеивать. Я прямо скажу: презираю я их. Ничего мужского в них нет. Позор им.
Кончил Лешка и пошел на свое место. Пока шел, стояла мертвая тишина, все смотрели на него и на Аньку. Та бледной стала как мел.
Сел Лешка Кудрявый на свое место, вокруг зашумели, многие кричали: «Правильно! Правильно!» Резолюцию, в которой говорилось о необходимости борьбы со старыми, уродливыми обычаями купли-продажи женихов и невест, приняли большинством голосов.
После собрания Стешка подошла к Лешке и тихо сказала ему:
— Спасибо тебе.
У нас в колхозе тоже было открытое комсомольское собрание, на котором мы обсуждали эту статью. Народа собралось очень много, зал в клубе был переполнен, пришли и взрослые.
Это письмо, хотя и не сообщало нам ничего нового, оказало на нас огромное воздействие. На собраниях постоянно говорилось о том, что женщины в колхозах и совхозах огромная сила, что их нужно выдвигать на руководящие посты наравне с мужчинами, что они достойны самого высокого поощрения и уважения.
И мы, девчата, стали задирать носы перед парнями, требовать к себе самого высокого уважения и сами во всем старались им не уступать. Конечно, во многом мы тогда и перебарщивали.
При Красном уголке организовали в совхозе кружок Осоавиахима. На комсомольском собрании вынесли решение о том, чтобы все комсомольцы и внесоюзная молодежь стали членами Осоавиахима.
Жучков провел такую большую работу, что все мы стали осоавиахимовцами. И тогда Петя бросил клич: все в тир! Будем стрелять по-ворошиловски! И тут же новый призыв: вся молодежь на лыжный кросс!
Для ребят он объявил одну дистанцию, для девчат — другую. Мы взбунтовались (до чего ж наивными были): почему это разные дистанции? Не имеешь права разделять парней и девчат, у нас равноправие, для всех должна быть одна дистанция.
Петя не соглашался.
Тогда в наш спор вмешалась Люба Муравьева. Она авторитетно заявила Пете, что он нарушает советский закон о равноправии женщин и если утвердит две дистанции, то совершит крупную политическую ошибку. Петя сдался.
