Солнце совсем закатилось за лес, поля покрылись дымкой, мы повернули домой. Стешка попросила меня остаться у нее ночевать. Всю ночь мы проговорили с нею, заснули только под утро.
Мы успешно окончили 7-й класс, и через два дня в школе должен был состояться большой впускной вечер, для которого наш драматический кружок приготовил настоящую пьесу. В ней рассказывалось о бесправной доле девушек и женщин в царской России (название пьесы, к сожалению, я забыла).
Стешка играла молодую девушку, которую разлучают с любимым человеком и насильно выдают замуж за богатого старика.
В этот раз у нас был настоящий грим и театральные костюмы. Все это с огромными трудностями Петя Жучков достал в Рязани. Костюмы дали напрокат, всего на одни сутки.
Я играла мать Стешки и одета была в строгое черное платье из шелкового материала. Я впервые в жизни надела шелковое платье, и так оно мне нравилось, что я никак не могла отойти от зеркала, все вертелась перед ним, вертелись со мной и другие артисты — всем очень нравились их костюмы.
Стешка тоже была в шелковом платье старинного фасона, длинное, с оборками внизу, сильно в талию. Было оно нежно-розового цвета и удивительно шло ей…
Мария Петровна принесла свои щипцы для завивки волос и сама завила Стешку. Красивые волосы тяжелыми локонами спадали ей на открытые плечи.
Стешка была удивительно хороша. Даже наша строгая Мария Петровна, оглядывая уже окончательно одетую Стешку, в гриме, с подведенными бровями и ресницами, нарумяненными щеками, шутливо сказала ей:
— Смотри, всех парней с ума не сведи.
Стешка недобро улыбнулась, ответила:
— Пусть сами свои головы берегут…
Играли мы с большим подъемом, пьеса публике нравилась, и нам щедро аплодировали, особенно Стешке.
Она так естественно держалась на сцене, — смеялась, плакала, негодовала, — что зрители были в восторге от нее; когда она крикнула:
— Тятенька, пожалейте меня, я же люблю, люблю его! — упала на диван и зарыдала, — среди публики послышались всхлипывания…
Занавес медленно опустился, раздались оглушительные аплодисменты, множество голосов кричало:
— Бис! Стешка, бис! Стешка, бис!
После пьесы начались танцы. Мы, артисты, танцевали в своих сценических костюмах и гриме. Парни наперебой звали нас на танцы. По всему залу, весело смеясь, носилась Тоня Логинова. В пьесе она играла роль подружки Стешки — хохотушки и вертушки — и в танцах продолжала играть свою роль. Вася Лаврухин совсем изнемог, гоняясь за ней, и в конце концов красный, уставший, завалился на скамейку, стоявшую у открытого окна. Оттуда он тоскливо смотрел, как веселилась Тоня.
Николай не отходил от меня, и мы танцевали все время вместе.
Вокруг Стешки толпа парней. Ее наперебой приглашали танцевать, и она не пропускала ни одного танца. Ее упрямые рыжие волосы разметались во все стороны, и, казалось, ее красивая голова объята пламенем.
В перерыве между танцами Тоня сказала мне:
— Смотри, Рыжая-то, как царица! Колдунья настоящая, всех ребят к себе приколдовала, Петя наш к ней и не пробьется, а Лешка Кудрявый нет-нет, да танец перехватит…
В это время к нам подбежала Стешка, она что-то возбужденно стала говорить, но тут возле нас оказался Петя Жучков. Он, видимо, боялся, что Стешка ускользнет от него, взял ее за руки, бережно притянул к себе.
— Наконец-то я поймал тебя, теперь никому не отдам, со мной будешь танцевать, Сте-еша! — в его голосе было столько любви, столько тепла, что девушка на минуту замолкла. Но вот лицо ее дрогнуло, она откинула голову и звонко, на весь зал, засмеялась. А потом, открыто глядя Пете в лицо, тихо, с насмешливой, дерзкой улыбкой говорит:
— С тобой, Петечка, танцевать в такой веселый вечер?! Ты с ума сошел! Это на собраниях ты пламенные речи говоришь, а так ведь ты теленочек!
Петя побледнел и, не отпуская рук Стешки, спросил:
— Что с тобой, Стеша?
— А я тебе сразу скажу. Я же тебя не люблю, просто интерес был — гулять с таким, как ты. Вижу — не по вкусу мне, ты уж не обижайся. Слушай, для тебя песенку спою, в ней правду скажу, и больше ты меня не ищи — хороша Маша, да не ваша, — и Стешка вырвала руки, крикнула гармонисту:
— Давай «Сама садик»!
Весело заиграла гармонь, и Стешка заплясала и, отстукивая каблуками, озорно запела:
Петя стоял бледный, потом повернулся ко мне, глаза у него совсем мертвые, он тихо говорит:
— Пойдем, Даша, потанцуем. Девчата смотрят на меня, нехорошо мне духом падать. И что про Стешу говорить будут?
Николай отпустил меня, и я пошла с Петей в круг танцевать, а Стешка в это время подбежала к Лешке Кудрявому и громко, на весь зал, говорит:
— Лешенька, дружочек мой, потанцуем с тобой, покажем другим, что значит веселиться. Эх, Лешенька, душа моя! — И они весело закружились в танце.
