В дальнем углу, около печки одиноко сидела на скамейке Маруся Муравьева и печально смотрела на танцующих.
Я сказала Пете:
— Тебе уходить с вечера неудобно, танцевать с кем все равно, так пригласи Марусю, видишь, ей скучно.
Петя покорно пошел к Марусе, а я убежала к Николаю.
С того вечера Стешка не приходила к нам в совхоз. Я ездила на Ворончике к ней, но времени было мало, началась прополка, и мы виделись редко.
К Аньке срезневской в гости из Москвы приехал дальний родственник, парень лет двадцати двух-двадцати трех. Работал он на одном из заводов столицы, имел высокий разряд, прилично зарабатывал. Одет был совершенно не так, как наши парни, а по-городскому. Был у него пиджак, даже галстук, рубашка такая, какую у нас в деревне еще никто не видел, хромовые сапоги. Сам был высок и плечист. Все девчата забегали к Аньке. А парню, звали его Павлом, приглянулась сама Анька. Была она статной, румяной, красивой. Но она сказала ему:
— Ты на меня глазищи свои не пяль, у меня парень есть и ни на кого я его не променяю (она имела в виду Лешку Кудрявого, все еще надеялась его завоевать). А есть у меня подружка, Стешкой ее зовут, как увидишь ее, так и влюбишься сразу.
Анька решила отделаться от Стешки, чтобы уехала она с глаз долой, тогда, мол, Лешка Кудрявый опять с ней, Анькой, начнет гулять.
Анька повела Павла на вечер в Срезневский колхоз. И действительно, как только Павел увидел Стешку, так и влюбился в нее. Целый месяц он ухаживал за ней, а когда пришло время уезжать домой, сделал ей предложение. Звал ее с собой в Москву. И Стешка согласилась.
Как-то вечером Стешка прибежала ко мне, ворвалась в комнату с криком, шумом, смехом.
— Оксана Филипповна, я замуж выхожу. Прощайте, уезжаю!
Я так и ахнула.
— За Павла? — спрашиваю ее.
— За Павла. В Москву еду.
— Да подожди ты, — сердится моя мать, — не кричи, не вертись. Сядь на лавку, толком расскажи.
Стешка послушалась, села, пригладила рыжие волосы и вдруг серьезно заговорила:
— Павел парень серьезный, московский рабочий. Мать недавно померла. У него комната большая, 18 метров, сестра замужем, двух детей имеет, отдельно живет. Брат в армии служит, где-то на границе. Сам он самостоятельный, хороший заработок имеет. Я тоже работать пойду к нему на завод.
— Как же ты пойдешь на завод работать? Что там, в городе, сумеешь делать?
— Научусь, Оксана Филипповна. Я такая, я быстро все пойму, что к чему. Обучат. Павел устроит, Павел и поможет.
— Молодец, — говорит мать, — хорошо устраиваешься. Город тебе — не деревня. Все легче там жить.
А я не согласна с матерью. Я готова плакать, мне обидно за Стешку, не любит она этого парня, так едет, чтоб чужие края посмотреть, да от Пети Жучкова бежит.
Сыграли свадьбу. На свадьбе Стешка была необычайно тихой, и все мне казалось, что искала глазами она кого-то и не находила.
Ни Пети Жучкова, ни Маруси Муравьевой, ни Лешки Кудрявого на свадьбе не было.
Я плакала, мне так было жалко, что Стешка уезжает.
Не могла веселиться на ее свадьбе. Забилась в угол и просидела там весь вечер.
Подошел день отъезда молодых. Я отпросилась с работы и с утра была у них.
Пелагея Игнатьевна радовалась и гордилась, что ее старшая будет жить в самой Москве.
Бабка тихо сидела на скамье. Лицо ее стало таким же синим, как губы, по ее мертвым, застывшим щекам медленно текли слезы, изредка она шептала:
— Стешка, Стешка, что же это ты делаешь? — Она говорила совсем тихо, но ее шепот был слышен по всей избе.
Стешка бросилась к бабке, встала на колени перед ней, слезы ей платочком вытирает и говорит:
— Бабушка, чего плачешь? Тебя первой в Москву возьму. Как устроюсь, тут же приеду за тобой.
— Не увезешь ты меня, — отвечала бабка, — умру я. Без тебя быстро умру.
— А ты подожди, бабушка, подожди, не умирай. Я в Москве скоро осмотрюсь и тут же за тобой.
— Куда я поеду? Нет, не поеду никуда я от своих мест. Здесь родилась, здесь и помру. И тебе замуж за городского не велела выходить. Зачем не послушалась? Коли он тебя любит, пусть в деревне остается, вон в кузне работает. А что ты, Стешенька, без поля, без своей крестьянской работы? Что ты в городе? Да ничто, вся душа твоя, все умение твое, все с полем связано, зачем в город едешь? Вот об чем я плачу. Губишь ты свою жизнь, губишь, Стешка!
Павел понял, что у Стешки с бабкой идет очень серьезный разговор, бросился к ним, встал на колени рядом со Стешкой, взял в свои огромные ручищи исхудавшие, почерневшие ручки бабки и ласково заговорил:
