— Да, много, а бригадиров нет. Ты у нас отличный бригадир, менять не будем.
Я чуть не плачу. Еле слезы сдерживаю. Даже говорить не могу. А уходить не ухожу. Видимо, Лебединский понял мое состояние. Усадил на стул. Велел успокоиться. Подождал немного, потом спросил:
— Что ж, так сильно хочешь стать трактористкой? А ведь дело это тяжелое для женщины.
Я ему все рассказала, как давно мечтаю стать трактористкой, да не знаю, как устроиться учиться, куда заявление подать, к нему обратиться стеснялась, да и боялась, что меня, как девушку, не возьмут. А тут Марусю Матусю посылают, а почему и меня не послать?
Лебединский внимательно меня выслушал, подумал немного, потом, стукнув рукой по столу, весело сказал:
— Ладно, иди к Александру Сергеевичу Глебову, он этим вопросом занимается. Скажи ему, что тебя я послал.
Я бегом в политотдел. Глебова там не оказалось. Я к Пете Жучкову. Тот меня сразу понял, и мы вдвоем пошли к Глебову. Александр Сергеевич, как всегда, встретил нас приветливо, но только я начала говорить, как он меня перебил:
— Знаю, все знаю. Я говорил о тебе. Да некем тебя в бригаде заменить. Но ты не волнуйся, что-нибудь придумаем. Обязательно пошлем тебя учиться.
Вечером я все рассказала Николаю, и у нас произошел тяжелый разговор.
Николай, с крайне удивившей меня решительностью, заявил, что он не дает своего согласия.
— Ты что, парень, что ли? — с большим раздражением говорил он. — Это не женское дело. И нечего тебе туда соваться. Будешь только горе-трактористкой, курам на смех!
— Почему это курам на смех? — возмутилась я.
— Да потому, что это мужская, понимаешь, мужская работа. Не могут быть женщины хорошими трактористами.
— Не могут? А Паша Ангелина? Не помнишь, как она на съезде колхозников выступала? Не помнишь? А я наизусть помню. Вот что она говорила: «Товарищи, когда мы стали работать в этих колхозах и когда мы показали ударную работу, в дирекцию МТС посыпались заявления от всех колхозов: пожалуйста, посылайте к нам женскую бригаду взять на буксир наших трактористов-мужчин: они плохо работают, не выполняют плана и не могут уложиться в установленные сроки. Что же получилось? После того, как получила дирекция такие заявления, мы стали работать, кроме этих двух колхозов, еще в семи и взяли на буксир мужские тракторные бригады и научили трактористов, как работать на машинах, показали, как женщины овладели этой сложной машиной. Мы им говорили: товарищи трактористы, вы не верили, что мы, женщины, сможем работать, вы не верили, что мы выполним свой план? Теперь учитесь у нас работать, берите с нас пример, как мы идем вперед». Вот видишь, — торжествующе продолжала я, — как женщины-трактористки работают, а ты что говоришь? Я еще тебя на соцсоревнование вызову и обгоню!
Николай помрачнел.
— Ты меня, наверно, за самого последнего тракториста считаешь, коли собираешься обгонять.
— А может, я буду, как Паша Ангелина?
— Так Ангелина, наверно, здорова, как мужик хороший, а ты что? Как перышко.
— Да не от силы все зависит, а от умения, мастерства. Сам же говорил. А Паша Ангелина очень красивая, ее фотография в газете.
— А я на трактористке сроду бы не женился, будь она красавица-раскрасавица. Зачем мне жена-трактористка?! Мне нужна жена нежная, чтоб она настоящей женщиной была. Видеть не могу, когда бабы штаны оденут, так и воротит меня от них. Мне чтоб при женщине все ее было, и чтоб нежной она была, ласковой, а уж я, Даша, слово даю, часа лишнего отдыхать не буду, все работать буду, чтоб заработок был хороший, и весь тебе отдавать буду.
Что мне было ему говорить? Я любила его, но отказаться от своей мечты не могла. И я сказала ему:
— Николай, но если ты меня любишь, зачем так обижать?
Мы поссорились, я вся в слезах ушла домой.
Марусю Матусю, Федю Булахова, Павлика Махотина и меня вызвали в Рыбновскую МТС. В политотделе было много народа. Собралась молодежь из многих деревень, — это все те, кого посылали учиться на трактористов.
Вскоре в комнату вошел невысокого роста, плотный человек в зеленой фуражке, темной гимнастерке, сапогах и галифе. Я его сразу узнала, видела несколько раз у нас в совхозе — это был начальник политотдела МТС Курятников. Он приветливо со всеми поздоровался и пригласил нас по очереди заходить к нему в кабинет.
Первой вошла я. Робела, стеснялась. А Курятников ласково, просто заговорил со мной:
— Про Пашу Ангелину слыхала, наверно?
— Слышала. Ее речь на Втором съезде колхозников-ударников наизусть знаю.
— Неужто? — удивился Курятников. — А ну скажи.
И я сказала всю ее речь без запинки.
— Это здорово, — поразился Курятников, — это лучше всякой характеристики, сразу видно, что по-настоящему хочешь быть трактористкой. Таким — зеленую улицу на курсы.
Но все же он задал мне несколько вопросов, и прежде всего, сколько я окончила классов, когда? Я сказала, что семь, Курятников похвалил меня — тогда в деревнях было очень мало молодежи с семилетним образованием. Задал мне еще несколько вопросов и сказал, что я буду зачислена на курсы.
