Медленно возвращалась я обратно и теперь знала: о Николае мечтать нечего, ушел он из моей жизни навсегда. А наверно ждал он от меня хоть одного сердечного слова, а я молчала. Да почему же я молчала? Одно слово — и, наверно, было бы все не так, как теперь…
Тоска снова завладела мною, и только на уроках находила я радость и покой.
Стешка прислала коротенькое письмо (больших она не писала, всегда три-четыре строчки на весь лист). «Дорогая Даша! Сердце свое не тревожь. Коли не хотел Николай тебя уважать, — пусть проваливает. А ты молодец, свою линию гни. Будешь счастливая. Смотри только — будь лучшей трактористкой в совхозе. Целую. Твоя Рыжая».
И так мне тепло стало на душе от этого письма. Жить надо по большому счету, думала я, и любить по большому счету, только тогда будет истинное счастье.
Я упорно и много занималась и окончила курсы на «отлично».
В совхозе нас встречали торжественно, поздравляли с успешным окончанием курсов и объявили нам, что все мы направляемся в тракторные бригады и получаем тракторы.
По случаю успешного окончания курсов мать устроила у нас дома праздник. Она напекла моих любимых пирогов, купила конфет — помадок и ирисок и пригласила в гости Степана, Веру и моих подружек — Тоню Логинову и Марусю Муравьеву.
Вера пришла к нам разнаряженной (она очень любила хорошо одеваться) и принесла мне подарок — хорошенькое ситцевое в розовых цветочках платье. Заставила меня тут же его примерить. Платье мне шло. Со светлым чувством, будто именинница, села я за стол.
Степан гордился тем, что я буду работать трактористкой.
Меня направили в бригаду Ивана Кондратьевича Гаврилина. Механиком у него был Петр Иванович Баранцев, умный и серьезный человек, отличный механик. Спокойный, молчаливый, он весь уходил в работу, мало замечал, что делается вокруг него. У него была жена и целая куча детей, которых он очень любил. Но домой Баранцев никогда не торопился, так как работы всегда было много, и как правило, всегда срочной. Бывало, прибегут к нему сыновья, он тут же даст им работу, и парнишки с увлечением копаются в деталях, помогая отцу. Если в бригаде случались ссоры или споры, они всегда проходили мимо Петра Ивановича, интересовали и захватывали его только механизмы, только машины и их ремонт.
Нам всем, молоденьким и неопытным, «желторотым» дали старые трактора. Петя Жучков решил вмешаться в это дело. Как секретарь комсомольской организации он спросил у Ивана Кондратьевича, почему нам дали старые трактора, на них же труднее работать.
Гаврилин рассердился, запальчиво ответил:
— А что, дать им новую технику ломать? Так прикажешь? А кто план будет выполнять? Кто пахать будет? Пока они научатся, пахота пройдет. Ты уж меня не учи, не мешай, я сам все знаю.
Но Петя не отступал, тогда Гаврилин сменил тон, стал говорить спокойно, его серые глаза стали стальными и жесткими.
— На старых, потрепанных тракторах молодежь лучше учится, практику серьезную проходит, работает осторожнее да внимательнее, всякие поломки замечает да исправляет, упорство свое показывает. Справятся — значит, будут трактористами, не справятся — с трактора долой. Это тебе не капусту сажать, а трактором управлять.
Трактор мне достался с расшатанным рулем. Повозилась я с ним — и не знаю, что делать. Побежала к Марусе Матусе, а у нее «старичок» еще хуже, чем мой, она вертится около него, чуть не плачет.
— Вот тебе и трактор — железяки старые, — говорит Маруся, и губы у нее дрожат.
Подходит к нам Федя Булахов и растерянно спрашивает:
— Что делать будем?
— Работать, — говорю я и чувствую, как гнев и раздражение душат меня, — устоять надо, — продолжаю я, — твердыми быть надо. Идемте к Баранцеву. Он механик, должен помочь.
Петр Иванович хмуро посмотрел на нас, помолчал, потом сказал:
— Можно на ваших тракторах работать. Идите, изучайте их, а я подойду.
Ко мне он подошел к вечеру, когда я рассмотрела уже по нескольку раз все винтики своего «дедушки».
Баранцев, не торопясь, подробно объяснил мне, как работать на этой старой машине, что делать, если забарахлит та или иная поношенная его часть. Уходя, он сказал:
— А ты, девка, не стесняйся, надо будет — зови, завсегда помогу…
Настал день нашего выхода в поле. Началась пахота. Прибежали к нам в бригаду Петя Жучков, Маруся Муравьева и Тоня Логинова.
Я сильно волновалась, боялась, что не заведу трактор и не смогу его даже с места тронуть. Маруся Матуся тоже нервничала. Петя, Маруся и Тоня поздравили нас с первым рабочим днем пахаря-тракториста, и Петя вдел нам в петличку по маленькому красному лоскуточку.
Подошел Баранцев. Его серьезное, хмурое лицо озаряла добрая улыбка.
— Смелее, молодежь, — говорит он мне и Матусе, — что случится — не пугайтесь, я к вам заеду скоро.
