Он сошел на станции Санкт-Паули; здесь же покинули вагон и оба любителя пива, от чего у Йонатана возникло непреодолимое желание зайти обратно в вагон и поехать дальше. Информационный щит на выходе из станции метро сообщал, что в этом районе запрещено иметь при себе оружие и стеклянные бутылки. По прочтении такого объявления Йонатан решил не оставаться здесь дольше, чем это было необходимо.
Он с облегчением отметил, что остановка автобуса № 36 находится всего в нескольких метрах от выхода из метро, значит, ему не придется бегать по всему Репербану, подвергая себя опасности. Могли ведь встретиться и типы, которые пренебрегают запретом на ношение оружия.
Йонатан подошел к остановочному карману и стал ждать автобус, который по расписанию должен был прийти через пару минут.
Мимо Йонатана проехала темно-красная машина, привлекшая его внимание: старый «Форд Мустанг», очень ухоженная и красивая модель. Когда машина остановилась на светофоре перед «Миллернтор»[49], он заметил за рулем рыжеволосую женщину.
Йонатан не мог не улыбнуться. Не только потому, что сейчас, прямо перед ним, воплотилась в жизнь часть его доски визуализации, но и потому, что в тот же миг он попал в ловушку стереотипов.
В этой части города Йонатан мог бы ожидать, что на
Он вынужден был признать, что родителям это удалось. Йонатан ни разу не был в этом квартале, даже став взрослым. А, собственно, почему? Разве жителю Гамбурга не стоило бы хоть раз повеселиться на Репербане? С субботнего вечера до воскресного утра, увенчав окончание удачной ночи булочкой с креветками с рыбного рынка.
Йонатан стоял, мечтательно глядя вслед «Мустангу» и чувствуя, как в нем просыпается желание сделать нечто подобное. Кроме, разумеется, булочки с креветками: их он терпеть не мог. А всю остальную программу Йонатан считал очень даже соблазнительной. Может, Маркус Боде согласится вместе с ним как следует покутить? Наверняка тот с радостью воспримет любую альтернативу скучному и одинокому вечеру в гостинице.
На светофоре зажегся зеленый, и женщина в «Мустанге», поддав газу, унеслась прочь. Йонатан вздохнул, отвернулся, ему даже сделалось немного грустно. Это была и в самом деле очень красивая машина.
После всего, что произошло, Ханне было не до песен. Она доехала на машине Симона до первых высоток, обозначавших начало квартала красных фонарей.
И все же она напевала шлягер Удо Линденберга, посвященный Репербану, только в мрачной манере черного юмора.
Полтора часа назад она села в «Мустанг» и рванула с места. Ханну терзали сомнения, стоит ли воплощать в жизнь то, что она задумала, или в священном гневе она уже вышла за всякие рамки. В конечном итоге она решила, что имеет полное право выходить за рамки и что нужно как-то унять горе, боль и злость, которые бушевали в душе, так сказать, открыть вентиль.
И это будет знаком. Громким, грохочущим знаком, который так наподдаст Симону на его облаке, или где он там сидит, чтоб он свалился оттуда. Поэтому она решительно направилась в квартал красных фонарей. Для Ханны это было единственно логичной местью за «измену», которую совершил Симон.
Утром в такое время «миля развлечений» совершенно не имела той кричащей привлекательности, какой ночью очаровывала всех людей. Сюда многие совершали своего рода паломничество, чтобы «реально оттянуться». Ни ярких фонарей, ни неоновой рекламы, ни женщин в кружевном белье, ни громкой музыки из баров, расположенных на обеих сторонах улицы.
Повсюду только грязь, грязь, грязь, и от всего этого охватывала зеленая тоска – улица повесила свое красивое вечернее платье на бельевую веревку. На тротуарах сидело множество панков с большими псами. Перед пока закрытыми игровыми залами и барами тут и там лежали спальные мешки, в которых дремали пьяные бродяги.
Около «МакДональдса» Ханна нашла свободное парковочное место, достаточных размеров, чтобы она могла поставить «Мустанг». Девушка включила поворотник и крутанула руль. Табличка гласила, что парковка здесь с 20.00 разрешена только для такси, но если все пойдет так, как Ханна себе представляла, то «Мустанга» в это время здесь уже не будет.
Она выключила мотор, оставив ключи в замке зажигания. Потом Ханна разложила на пассажирском сиденье права и техпаспорт так, чтобы их хорошо было видно с тротуара.
Она вышла из машины. Захлопнула дверцу. И, насвистывая, отправилась к станции метро.
