Женщина в «Мустанге» настолько отвлекла Йонатана, что сначала он по ошибке сел в автобус № 37 и догадался об этом только на конечной остановке, в Шенефельде.
Когда Йонатан в начале первого вошел в комнату отца в «Зонненхофе», Вольфганг Гриф стоял возле окна и смотрел на улицу. Редкое зрелище. И к тому же обнадеживающее. Пожалуй, Йонатан застал отца в один из лучших его дней.
– Привет, папа! – поздоровался он.
Вольфганг Гриф обернулся и улыбнулся ему.
– Привет, сын мой! Чудесная погода сегодня, правда? – сказал он, кивком указав на окно.
– Да, – согласился Йонатан.
Хотя небо было затянуло тучами и на улице было темновато, по крайней мере, хоть дождь не лил. В отношении Гамбурга, да еще в январе, да при хорошем настроении погоду действительно можно было назвать чудесной.
– Как обстоят дела у твоей матушки? – спросил отец, садясь в вольтеровское кресло.
Мужество покинуло Йонатана. Значит, все же день был не настолько хорош. К этому времени Йонатан уже распрощался с мыслью, что София могла оказаться в Гамбурге и подбросить ему, своему сыну, ежедневник. Он считал это невозможным: его мать не говорила достаточно хорошо по-немецки и не смогла бы правильно расставить все запятые в тексте. Нет, ежедневник заполнил кто угодно, но только не она. Желание-порыв – отец этой мысли. Именно это произошло с Йонатаном.
– Ты имеешь в виду Софию? – переспросил он.
Может, отец говорил о какой-то другой женщине, и Йонатан просто не мог сообразить, о ком идет речь?
Вольфганг Гриф весело рассмеялся:
– А у тебя есть еще какая-то мать?
– Нет, – ответил он. – Разумеется нет.
– То-то же. Так как у нее дела? Она еще заходила?
– Папа…
Йонатан запнулся. Что же ему на это ответить? И он решил поучаствовать в этой невинной игре.
– Да, заходила, – произнес он.
– Как хорошо! – обрадовался отец. – Тогда мы могли бы вместе совершить прогулку. Я бы с удовольствием выпил кофе с пирогами в «Виттхюсе», возле парка Хирш.
Он в предвкушении облизнулся.
– Да, хороший кусок тертого вишневого пирога – то, что мне нужно сегодня!
– Хорошая идея, папа, – сказал Йонатан, едва сдержав вздох разочарования. – Мы непременно так и сделаем.
– Будем надеяться, что твоя мать скоро придет.
– Хм.
Йонатан тоже сел. Он только что радовался, что наконец добрался до дома престарелых, а теперь ему казалось, что уже можно и уезжать. Только в этот раз на такси.
Но Йонатану хотелось быть последовательным. Отец пребывал в хорошем расположении духа, а это уже немало. Его настроение напрямую зависело от состояния рассудка, и этот факт очень печалил Йонатана. Он не знал, что лучше: мрачный отец в своем уме или отец, непринужденно веселящийся, словно маленький ребенок.
– Какие у тебя новости? – поинтересовался Вольфганг Гриф.
Йонатан ненадолго задумался. Есть ли смысл переходить в наступление? Он понимал: это рискованное предприятие, вероятно, безнадежное. Но он, по крайней мере, должен был попытаться.
– Я бы хотел поговорить с тобой об издательстве, – начал Йонатан.
– Давай, мой мальчик! Дела идут?
– Честно говоря, не так чтоб очень хорошо.
Отец посмотрел на него непонимающе, словно Йонатан ответил на иностранном языке.
– Что ты имеешь в виду?
– У нас есть некоторые проблемы с уровнем продаж.
Глаза Вольфганга Грифа превратились в щелочки:
– Расскажи поподробнее об этих «некоторых проблемах»!
– Ну, в общем, выполнение программы продвигается очень слабо.
– Как это выражается в цифрах?
Удивительно! Это было просто удивительно! Отец только что пребывал в состоянии блаженного слабоумия, и вдруг в нем словно кто-то включил свет. Вольфганг Гриф будто проснулся: отчетливо прорезалась «злая» морщинка на лбу. Он не отрывал от сына своих серо-голубых глаз. Этого взгляда Йонатан боялся всю свою жизнь.
– У нас обвал в тридцать процентов, который…
– Тридцать процентов? – крикнул отец. – Покажи мне последние данные!
– Я сегодня их с собой не взял, но…
– Как ты можешь появляться здесь с такой информацией, не взяв с собой нужных документов?! – бушевал отец.
– Папа, это…
– Ты вообще отдаешь себе отчет в том, что происходит? Ты же деловой человек!
– В общем, я…
– Ох, что же я так разволновался? – Старик покачал головой. – Было же ясно, что у тебя нет ни малейших задатков руководителя. Мне не стоило снимать с себя оперативное управление!
– Ну правда, это…
– Что говорит на этот счет Маркус Боде? – перебил его Вольфганг Гриф.
– В том-то вся загвоздка, – ответил Йонатан. – Боде считает, что мы должны включить в программу несколько популярных позиций. Вот как раз вчера мы ходили с ним на литературный вечер Себастьяна Фитцека…
– Фитцек? Ты только что упомянул Фитцека?
– Да, упомянул.
Йонатан решительно расправил плечи. Он не позволит, чтобы слабоумный отец и дальше вел себя с ним как с ребенком. В конце концов, Йонатан – солидный мужчина!
– И если бы ты там присутствовал, то изменил бы о нем свое мнение. Мне кажется, если бы мы взялись издавать таких авторов, это было бы просто…
