– Ну так неудивительно, что люди судачат. Мол, у тебя там пансион ночных бабочек.
– И кто это говорит? – разозлилась Анна.
– Да хотя бы отец Лучано. Но не он один, – ответила Элена.
– Отец Лучано, – усмехнулась Анна. – Ну надо же.
– Так он в шлюхах лучше всех разбирается, – вставил Кармине, жадно ловивший каждое слово.
– Язык-то попридержи, – шикнула на него Элена.
– Ты, видно, не знаешь… – отмахнулся Кармине.
– В любом случае мне плевать, кто и что говорит. Особенно этот ваш отец Лучано, – отрезала Анна.
– Ну, если тебе все равно, то и славно, – пробурчала себе под нос Элена.
Словно хотела сказать: «Нравится тебе содержать бордель – кто ж против-то?»
– Знаете что? – сказала Анна, немного помолчав и поразмыслив. – Пожалуй, пойду и сама ему все выскажу, прямо в лицо!
Она стремительно вышла из конторы и зашагала через людную площадь прямиком к церкви.
– Ты куда так спешишь, почтальонша? – окликнули ее со скамейки. Это был тот самый мужчина с огромными ручищами, который жил в покосившемся домишке на окраине и выращивал табак.
Анна не удостоила его ответом и невозмутимо двинулась дальше. Отца Лучано она нашла на паперти. Вокруг стояли несколько прихожан, задержавшихся после утренней мессы, и мальчик-служка.
Анна приблизилась к священнику и, встав рядом, похлопала его по плечу.
Прихожане мгновенно смолкли.
– Можно вас на пару слов? – спросила Анна.
– Здравствуйте, синьора почтальонша, – приветливо откликнулся отец Лучано. – Чем могу быть полезен?
– Для начала – перестаньте распускать лживые и злобные сплетни про Женский дом.
Прихожане принялись переглядываться, всем своим видом показывая крайнюю заинтересованность в разворачивающейся сцене.
– Опыт подсказывает мне, – произнес отец Лучано, – что если слухи столь… назойливы, в них почти всегда есть доля истины.
Анна с удовольствием отвесила бы ему пощечину.
– О вас тоже ходят кое-какие слухи, – возразила она. – Если следовать вашей логике, значит, в них тоже есть доля истины. Почти всегда.
Тем временем к ним с площади стали подтягиваться зеваки.
Отец Лучано окинул взглядом собравшуюся толпу и снова повернулся к Анне.
– Вы поступили опрометчиво, отказавшись от благословения. Послушались бы меня – не связывались бы сейчас с неприличными женщинами, и никто бы не судачил.
– А кто, по-вашему, приличный? – вскипела Анна. – Вы, что ли? Вы проповедуете милосердие, говорите о благодати Божьей, а сами захлопываете дверь перед носом таких, как Мелина? Или мы не все дети Божьи? Знаете, складывается впечатление, что для вас одни – дети Божьи, а другие – так, приемыши.
– Я этого не говорил, – возразил отец Лучано, вновь обращая взор к пастве. – Но грехи есть грехи. Не мне их отпускать, а Богу.
– Что ж, тогда желаю и вам, чтобы Бог отпустил ваши грехи, – сказала Анна. – Судя по слухам, их у вас немало. Удачи на Страшном суде.
Она развернулась и пошла прочь под аккомпанемент голосов, напоминавший жужжание потревоженного роя:
– Не принимайте близко к сердцу, отец Лучано…
– Она вечно считает себя лучше других, эта чужачка…
Элена и Кармине торчали в дверях почты. Было очевидно, что они не упустили ни единой реплики.
– Неплохо ты его, а? – с ухмылкой поинтересовался у Анны Кармине.
– Все равно мало, – бросила она.
Анна вернулась в контору лишь затем, чтобы взять пальто и сумку, и тут же ушла, все еще кипя от злости. Сердце бешено колотилось. Она вскочила на велосипед и несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь сбросить напряжение.
– Вот идиот, – пробормотала она себе под нос.
Анна крутила педали, пока вдруг не осознала, что, полностью погрузившись в свои мысли, свернула не туда. Она оказалась в районе, где жили Томмазо и Лоренца, и решила навестить племянницу, которая уже два дня не появлялась на работе.
– У нее просто легкий грипп, – сказал тогда Томмазо, не отрывая взгляда от бумаг.
В дверь пришлось позвонить несколько раз, прежде чем Лоренца соизволила открыть. Когда племянница наконец появилась на пороге, Анне хватило одного взгляда на нее, чтобы понять – нет, дело вовсе не в гриппе. Лицо Лоренцы было мертвенно-бледным, под глазами залегли темные круги. А запястья были перебинтованы.
– Успокойся, тетя. Я не пыталась покончить с собой, если ты об этом подумала, – небрежно бросила Лоренца, заметив потрясенное лицо Анны. – Проходи, только тихо. Джада недавно уснула.
Анна на неверных ногах вошла в дом. Тяжело опустившись на диван, она пробормотала:
– Пожалуй, мне нужен глоток воды… Томмазо сказал, что у тебя грипп… – добавила она, слегка дрожащей рукой беря стакан с водой, который принесла ей Лоренца.
– Это я попросила его так сказать. И в конторе, и маме. Всем, – пояснила Лоренца.
Анна одним глотком осушила стакан, который ей принесла племянница, и стиснула его в руке.
– А теперь объясни мне, что происходит, – прошептала она, в упор глядя на Лоренцу. – Я никуда не уйду, пока ты не расскажешь. Иначе спрошу у Томмазо. Ты меня знаешь, я это сделаю.
Лоренца вздохнула, уселась на диван и, не глядя на тетю, произнесла:
– Это просто царапины. Маленькие, безобидные порезы…
– Безобидные? Ты в своем уме? – недоверчиво перебила ее Анна.
