У входа в дом Томмазо и Лоренцы вовсю цвела глициния. Агата всегда обожала ее запах. Прежде чем открыть дверь, она остановилась возле куста и глубоко вдохнула.
– Чувствуешь, внученька, как пахнет? – спросила она малышку, сонно прильнувшую к ее груди.
Вставляя ключ в замок, Агата подумала, что ей бы хотелось духи с таким ароматом: только глициния, и все.
Она согрела для Джады молоко, достала печенье и велела ей начинать завтракать.
– Бабушка на минутку поднимется наверх, но скоро вернется, – сказала она, погладив внучку по щеке.
Агата поднялась в спальню. Пока она дожидалась Томмазо и Антонио, ей в голову вдруг закралась страшная мысль. С колотящимся сердцем, всей душой надеясь ошибиться, она подошла к комоду, выдвинула ящик и сунула руку в самый дальний угол, за сложенные полотенца. Там все еще стояла деревянная шкатулка, в которой Лоренца хранила свои украшения. Дрожащими руками Агата открыла ее. Шкатулка была пуста. В ней не осталось ни колец, ни браслетов, ни цепочек. Исчезло все, даже кулон с буквой «Д» – подарок Анны на день рождения Джады… Агата без сил опустилась на кровать, с трудом сдерживая слезы.
В тот вечер за ужином никому не хотелось есть.
– А где мама? – не переставала спрашивать Джада.
– Она готовит тебе сюрприз, – отвечала Агата. – Вот увидишь, она вернется с чудесным подарком.
– Мне не нужен подарок, я хочу к маме, – хныкала девочка, потирая глаза.
В конце концов Агата взяла внучку на руки, отнесла наверх и сидела с ней, пока та не уснула.
Внизу Антонио мерил шагами гостиную. Томмазо неподвижно сидел на диване, уставившись в пустоту.
– Она не вернется, – прошептал он.
Антонио на миг остановился и посмотрел на зятя.
– Надо поговорить с Анной, – сказал он.
Томмазо обернулся.
– Агата пока не хочет, чтобы кто-то знал… Может, подождем еще…
– Нет, – решительно перебил его Антонио и направился к двери.
В доме Анны не горело ни одного окна, кроме окна ее спальни.
Антонио тихо, но настойчиво стучал, пока в гостиной не зажегся свет и он не услышал неторопливые, уверенные шаги Анны. Он узнал бы их из тысячи.
Анна открыла дверь. На ней был синий шелковый халат, лицо блестело от крема.
– Антонио? Что-то случилось?..
– Прости, ты уже спала.
– Еще нет, только собиралась ложиться. Заходи.
– Я никого не разбудил? – спросил он.
– Нет, не волнуйся. Я одна, – ответила она, закрывая за ним дверь. – Джованна осталась ночевать в Ла-Пьетре с девочками, а Роберто ужинает у родителей Марии. У кого-то из них день рождения. То ли у отца, то ли у матери, не помню, – пробормотала она, приподняв бровь.
Антонио молча смотрел на нее, а потом порывисто обнял, уткнувшись лицом в ямку между шеей и плечом.
– Да что с тобой такое? – встревожилась Анна, неловко похлопав его по спине.
– Она ушла, – выдавил Антонио сдавленным голосом.
– Кто? О чем ты?
Анна усадила Антонио на диван и, не выпуская его руку, выслушала рассказ о самом долгом дне в его жизни.
Она слушала затаив дыхание, широко распахнув глаза. Представила, как Лоренца пишет: «Со мной все в порядке. Не ищите меня», а потом крадется в ночи по темной пустынной улице.
– Помоги мне. Где еще ее искать? – умоляюще спрашивал Антонио. – Я просто теряюсь.
Анна медленно высвободила руку и так же медленно встала. Прошлась по комнате, зажав рот ладонью, потом остановилась и повернулась к нему.
– Я знаю, куда она направилась…
Антонио вскочил и кинулся к ней.
– Куда?
Глаза Анны наполнились слезами.
– Что такое? Почему ты плачешь? – спросил он, положив руки ей на плечи.
– Это я… Я сделала глупость.
Антонио отступил на шаг и опустил руки.
– Я дала ей адрес Даниэле… Его нью-йоркский адрес. Она так хотела написать ему, поговорить с ним, она была в таком отчаянии…
На лице Антонио отразились гнев и смятение.
– Зачем ты это сделала? – прошипел он. – Зачем? Я же просил Роберто ничего ей не говорить. Никогда.
– Роберто тут ни при чем… Я сама нашла адрес, это я во всем виновата, – ответила она.
– Но почему, Анна? Почему ты так поступила?
– Ты не видел эти порезы.
– Какие еще порезы? – вспылил он.
– У нее на руках, – Анна указала на предплечье. – Лоренца сказала, что так ей становится легче…
– Что за бред? – почти вскричал Антонио.
– Знаю, это безумие, я и сама толком не понимаю… Но поверь мне, Антонио, – взмолилась она, – дело в том, что Лоренца была не в себе. Совсем плоха. Я испугалась.
– И что с того? – Его голос сорвался на шепот.
– Ей нужно было поговорить с Даниэле… Я просто хотела, чтобы ей стало легче, я не думала, что…
– Ты не думала, – повторил он жестко. – Именно. Ты не подумала. – Он принялся нервно расхаживать по комнате. – Да она уже, наверное, плывет в Америку! – вдруг рявкнул он, взмахнув руками. – И где мне ее теперь искать? Где?
Анна прижала ладони ко рту.
– Прости меня… – прошептала она.
– Как тебе только в голову такое взбрело? – Антонио постучал кулаком себе по лбу.
– Я просто хотела, чтобы ей стало легче… – повторила она едва слышно.
– Не лезла бы не в свое дело! – заорал он вне себя. – Она тебе не дочь! – Его голос упал почти до шепота. – Лоренца – не Клаудия.
Анне показалось, будто ее ударили ножом.
– Что ты сказал?
