Приподняв на Анне кофточку, она попросила ее развести руки и обмерила сначала талию, затем бедра. Записала цифры – шестьдесят восемь и девяносто четыре сантиметра – в тетрадь, лежащую на столе рядом с журналом Oggi. Затем опустилась на корточки, чтобы измерить окружность бедра, колена и щиколотки. Наконец примерилась к талии и размотала сантиметр до самой пятки. Зафиксировав и эти параметры, Кармела бросила:
– С тобой все, можешь одеваться.
– Видишь, как все просто? – улыбнулась Анна подруге.
Та закусила губу и нехотя поднялась с кресла. Кармела взирала на нее с раздражением, смешанным с жалостью. Снять мерки с Джованны все же удалось, хотя та и краснела всю процедуру.
Затем приступили к выбору ткани и цвета. Женщины сошлись на мягком хлопке нежно-бежевого оттенка.
– Потребуется дней десять, не меньше. Надо еще закончить другой заказ, – предупредила Кармела, провожая клиенток до двери. – Деньги принесете, когда будете забирать.
Стоило двери закрыться, как Кармела прислонилась к ней спиной и шумно выдохнула, только сейчас осознав, что на протяжении всего этого неожиданного визита сдерживала дыхание.
Апрельский день радовал теплой погодой, и Анна подхватила Джованну под руку.
– Провожу тебя до дома, – сказала она, направляясь в сторону Ла-Пьетры.
Некоторое время женщины шли молча, но в конце концов Анна не выдержала:
– И чего ты так стеснялась раздеваться?
Джованна потупилась.
– Из-за Джулио… Он злится, если кто-то видит меня неодетой.
– Даже портниха? – изумилась Анна.
– Не знаю. Наверное… Он постоянно твердит: мое тело принадлежит ему, и никому больше.
Анна помрачнела. Выждав несколько секунд, она сказала:
– Ну так это в корне неверно. Твое тело принадлежит только тебе и никому больше…
– Даже не Джулио?
– Нет. Даже не ему.
Они прошли еще несколько метров молча. Вдруг Анну кольнуло тревожное подозрение. Остановившись, она развернула подругу лицом к себе.
– Сейчас я задам тебе вопрос. Пообещай, что ответишь честно.
Джованна посмотрела на нее с обидой.
– Я никогда тебе не лгала…
– Знаю, – успокоила ее Анна, сжав ладонь. Сделала глубокий вдох, запнулась, но затем решилась:
– Джулио ведь никогда не принуждал тебя к тому, чего ты не хотела? Я имею в виду… твое тело…
– Я… я не… не понимаю…
– В постели, – уточнила Анна напрямик. – Он делает то, что причиняет тебе боль или вызывает неприятные ощущения?
– Нет… – прошептала Джованна.
– Ты говоришь правду?
Подруга закусила губу и кивнула.
– Мне пора домой, – выпалила она. Чмокнув Анну в щеку, она заторопилась прочь.
Брошенная посреди улицы, Анна смотрела ей вслед, горестно размышляя о том, что только что случилось.
Джованна впервые ей солгала.
– Добрый день, донна Джина, – поздоровался Карло, приподнимая котелок. – Дон Чиччо примет меня?
– Здравствуй, синьор мэр, – холодно ответила Джина. – Давненько ты к нам не заглядывал. Мы уж и лицо твое позабыли…
– Вы правы, донна Джина, – повинился он, теребя в руках шляпу. – Но лишь теперь выдалась свободная минутка. Не подумайте, что я не хотел.
Она смерила его подозрительным взглядом.
– Заходи, – наконец бросила она.
Затем захлопнула дверь, велела ждать в прихожей и отправилась проверить, проснулся ли муж. В доме стоял резкий запах – тут всегда так пахнет, отметил про себя Карло, скривившись. Будто чеснок подгорел…
Джина вернулась пару минут спустя.
– Говорит, примет, – буркнула она и повела гостя по сумрачному коридору. Остановилась у приоткрытой двери в спальню и, прежде чем распахнуть ее, предупредила: – Смотри не утомляй его. У него уж и сил нет подняться от боли.
Карло кивнул, заверив, что визит будет кратким.
В комнате царил полумрак: сквозь неплотно прикрытые ставни пробивался лишь слабый свет. Карло двинулся вперед наощупь, стараясь не споткнуться о мебель. Сначала он заметил контур кованой спинки кровати, затем – очертания тела дона Чиччо под одеялом.
Застыв у изножья, он вполголоса произнес:
– Добрый день, дон Чиччо… Это Карло. Как вы себя чувствуете?
Старик издал хриплый стон.
– Как Богу будет угодно, – ответил он.
– Ваша супруга сказала, вы уже и с постели не встаете…
– А куда мне идти? – горько усмехнулся дон Чиччо. – Да я и ходить-то не могу.
– Мне очень жаль… Если я могу что-то для вас сделать…
– Никто ничего не может, – оборвал его старик. – Лучше скажи мне: как там дела на винодельне? Все ладится? Американцам еще продаешь?
– Еще бы. Все идет как нельзя лучше, слава Богу. Взялся еще за примитиво, прикупил дубовых бочек, соорудил еще один погреб… Надеюсь, скоро дам вам отведать своего первого красного. Прямо с завода.
Дон Чиччо помолчал несколько секунд.
– Красное вино требует терпения… – протянул он.
– Терпения мне не занимать, – ответил Карло.
– Ты пришел за моим благословением? – иронично осведомился дон Чиччо. И страдальчески застонал.
– Нет, – пробормотал Карло. – По правде говоря, я здесь по деликатному вопросу…
– По какому же?
– Мне нужно поговорить с вами о моем… – осекшись, он поправился: – О вашем внуке.
– Во что он вляпался?
– Нет-нет, ни во что. Наоборот, он молодец. Ведет себя прекрасно.
– Тогда в чем дело?
Карло замялся, вцепившись в кованое железо.
