Карло продолжал молча ее разглядывать: он прекрасно знал, что, когда Кармела закусывала губу, она старалась сдержать слезы. Вот ведь гордячка! Но ему вдруг стало невыносимо жаль видеть ее в таком состоянии.
– Послушай, – мягко начал он. – Я посылаю Даниэле в Нью-Йорк не только ради того, чтобы уберечь его от неприятностей. Но и потому, что он способный! Толковый парень, с людьми ладит. Уверен, он заключит кучу выгодных сделок. Я ему доверяю.
Кармела вскинула на него глаза.
– И заплачу ему как положено, не сомневайся, – добавил Карло.
– Это как?
– Столько, сколько он заслуживает.
– Мой сын заслуживает самого лучшего.
– Лучшее и получит.
Кармела мигом приняла свой обычный высокомерный вид.
– Ну, если так… – пробормотала она.
Анна ждала Лоренцу на пороге, до побелевших костяшек стискивая руль велосипеда и то и дело поглядывая на часы. Когда племянница наконец появилась, она пошла вперед, толкая велосипед рядом. Лоренца заторопилась следом.
– Извини, тетя. Я опять опоздала.
– Да уж, я заметила.
– Просто мама забыла меня разбудить…
– В двадцать два года могла бы уже и сама просыпаться.
– Завтра не опоздаю, вот увидишь!
И так каждое утро: вереница нелепых оправданий вперемешку с неубедительными обещаниями. Анна уже не была так уверена, что правильно поступила, предложив Лоренце эту работу: девушка вечно выглядела вялой, будто ее ничего на свете не интересовало.
– Ты ведь не обязана там работать, – не раз говорила ей Анна. – Могла бы поискать что-нибудь другое – то, что тебе по душе.
Но Лоренца лишь пожимала плечами.
– Да я понятия не имею, что мне по душе. Работа как работа, какая разница.
А вот в почтовом отделении появление Лоренцы стало настоящим праздником. В первый же день все встретили ее шумными приветствиями и осыпали комплиментами.
Даже вечно брюзжащий Кармине воскликнул:
– Наконец-то! Глоток свежего воздуха в нашей конторе.
А растроганная Элена заметила:
– Помню, как ты приходила к нам много лет назад… Вот такая крошка была! – и весело рассмеялась.
Нет, размышляла Анна, продолжая катить велосипед, дело не в том, что работа племяннице не по нраву. Коллеги-то ее замечательно приняли. Особенно быстро сдружились Лоренца с Эленой: та мигом смекнула, что с девушкой можно вволю посудачить и посплетничать. Не то что с Кьярой, с которой «и не поймешь, здесь она или нет», как однажды проворчала Элена. Анна часто видела, как они, склонившись над глянцевым журналом, обсуждают красоту очередного актера. А недавно пристрастились к еженедельникам с «любовными фотороманами» – читали, вздыхали и толкали друг дружку локтями.
Впрочем, был один человек, чья реакция на появление Лоренцы Анну все же удивила: начальник почты. Вскоре после прихода новой сотрудницы Томмазо начал злоупотреблять одеколоном, и за ним теперь всегда тянулся устойчивый шлейф. Он перестал пользоваться бриолином и теперь щеголял с непослушными мягкими кудрями, которые сильно молодили его сорокалетнее лицо. Время от времени он вставал из-за стола, заглядывал в телеграфную и с улыбкой спрашивал у Лоренцы:
– Все в порядке?
Бывало, он опережал ее, чтобы придержать дверь – с галантностью, какой прежде за ним не водилось. Собираясь в бар «Кастелло», неизменно предлагал девушке что-нибудь принести:
– Хочешь кофейку? Или чего-нибудь сладенького?
– Да, будьте добры, – улыбалась в ответ Лоренца. – И того и другого.
Он весьма снисходительно относился к ее ошибкам. Лоренца была рассеянна и частенько пропускала слова или неверно их записывала.
– Хм, тут что-то не так, – хмурилась в таких случаях Элена, вглядываясь в телеграфный бланк и указывая на точку между двумя словами. – По-моему, ты тут что-то пропустила, да?
Тогда из соседней комнаты мигом прибегал Томмазо и говорил:
– А, ничего страшного… Впиши сама что-нибудь, лишь бы смысл был понятен.
Лоренца вспыхивала, а Элена подчинялась, но бросала на начальника озадаченный взгляд. Томмазо, конечно, славился добротой и отзывчивостью, но на службе всегда был строг. По крайней мере, прежде…
В то утро Анна покинула почтовое отделение с полупустой сумкой. Вскочив на велосипед, она проехала мимо двух старушек, набиравших воду из фонтана в стеклянную бутыль, миновала крепостную стену, свернула направо от башни и втолкнула велосипед на крутую булыжную мостовую. Привстав в седле, она решительно налегла на педали. Через несколько метров дорога выровнялась, и Анна снова уселась как обычно. Она свернула налево, в переулок с крошечными балкончиками и ржавыми железными перилами. На одном из балконов сушились огромные женские панталоны. Затормозив, Анна порылась в сумке и достала белый конверт. На нем значилось: «Марилена Кукульято, Виколо делла Торре, дом 4, Лиццанелло (Лечче)». Анна огляделась в поисках нужного номера, но тщетно: виднелись дома один, два, три, а за ними пять и шесть. Четвертого не было – словно его пропустили. На балконе показался щуплый мужчина в пижаме, с заспанным лицом. Прикурив сигарету, он оперся о перила.
– Эй, синьор! – окликнула его Анна.
Мужчина выпустил клуб дыма и посмотрел вниз.
