Ведь не каждый день море штормит.
И не каждый день по этому морю Зевс увозит на себе Европу, оставив все свои дела ради свидания с загорелой дочерью царя Агенора.
…А Игорь Петрович в тот вечер был раздражителен и придирчив. Дома он грубо разговаривал с тещей, и та заперлась у себя в комнате, не узнав содержания фильма.
Молча поужинали с женой. И улеглись, повернувшись спинами друг к другу.
Игорь Петрович долго не мог уснуть. Таня ее звали, ту женщину с высокого камня на крымском пляже. Больше он ничего о ней не знал. Но хотел ее видеть.
Это желание превратилось в какую-то постоянную нудную тоску по Тане. Он сбежал тогда. Испугался, как не боялся никогда. Ничего подобного с ним не было. И не надо, не надо, уговаривал он себя. Молодая женщина, чуть ли не девчонка — разве ей понять, как ждал он утра, чтобы устремиться к большому камню, и находил для себя незначительные дела, лишь бы не бежать туда очертя голову.
И от этой необъяснимой необходимости для себя быть рядом с Таней все время он увез себя с семьей на собственной голубой «Волге» к ровным песчаным пляжам за Кара-Дагом.
Подальше от большого камня.
Легче не стало.
Он потерял Таню, поэтому теперь ему ничего не оставалось как искать ее.
Песчаный пляж за Кара-Дагом ему не понравился. Зато жена и Бориска были в восторге.
Игорь Петрович уплывал далеко, не оглядывался, но он плыл один, поэтому жена теперь была спокойна и не окликала его.
А напрасно она успокоилась.
Трудно стало Игорю Петровичу.
Тесно.
И в этакой тесноте ему предстояло жить совсем одному, не мог же он надеяться на чудо.
Предложил вернуться на старое место. Жена с Бориской даже засмеялись, да он шутит, сказали они, кто же променяет песок на острые камни? Глупо действительно, согласился Игорь Петрович.
Единственное, на что они решились, — это поплыть на прогулочном катере вдоль побережья.
Весь путь Игорь Петрович провел на одном месте — у борта, с биноклем в руках. Когда подошли к знакомым камням, экскурсовод прокашлялся в микрофон и бойко начал рассказывать о скале Шаляпина, о том, как по этому берегу любил гулять Пушкин.
Игорь Петрович сразу увидел большой камень и Таню. Она собиралась прыгнуть в воду, стояла, натягивая купальную шапочку, но почему-то задерживалась, словно прислушивалась к знакомым словам экскурсовода, возившего сюда каждый день группы отдыхающих.
— Мама, папа, смотрите, наш большой камень, там тетя Таня! — закричал Бориска, запрыгал и замахал руками. — Те-тя Та-а-ня-а!
— Откуда ты знаешь, как ее зовут? — насторожилась жена Игоря Петровича.
— Она сама сказала, — ответил Бориска. — Она хороший человек и хорошо плавает. Вот!
— Дай-ка мне бинокль, по-моему, это не она, — проговорила жена Игоря Петровича и отобрала у него бинокль — Ну, конечно, не она!
Игорь Петрович смотрел на Таню, и ему казалось, что Таня тоже видит его.
— Нет, она! — возразил Борис.
Игорю Петровичу было все равно, почему спорят жена и Бориска. Вот он увидел Таню. И все? И с этим вернется назад, на золотой песок? А катер шел дальше. Таня так и не прыгнула в воду. Смотрела, как уходит белый катер со смешным названием «Мухалатка», и думала о том, что кажется, будто все у нее в жизни есть, а чего-то не хватает, какой-то «Мухалатки», неизвестно чего. Видно, пора собираться в Москву.
Она уехала утром, а днем, в пятом часу, в самое пекло над пляжем притормозила голубая «Волга». Игорь Петрович помчался вниз по острым камням; они вываливались из сухой земли, катились за ним, ударяли в ноги. Пляж расплывался в глазах Игоря Петровича, раскачивался, как неспокойное море.
У большого камня пусто не было. Везде загорали ленивые, безразличные люди.
Он спросил про Таню.
Попрощалась. Уехала. Сегодня. Утром.
По-видимому, у Игоря Петровича был печальный, бледный вид.
Соседи большого камня искренне хотели ему помочь.
Из Москвы она — только и могли подсказать они Игорю Петровичу.
И на том спасибо…
С тех пор он стал вглядываться в женские лица — со своим, особенным, не таким, как раньше, интересом. И замечал похожих на Таню, встречал красивее, чем Таня, только Таню не видел нигде.
Начал много ходить пешком. Жена быстро уставала, и он молча ловил для нее такси, усаживал, придерживая под локоть, и отправлял домой. Сам шел дальше, ухайдакивался до изнеможения. Жене говорил: врачи велели. Для укрепления нервной системы.
И в самом деле помогло.
Стал лучше спать. Повеселел.
Сколько же это лет так прошло?
Ехали как-то Игорь Петрович с женой на собственной голубой «Волге» к черту на кулички — в далекий московский микрорайон к своим давним друзьям ради воскресной прогулки в лесном массиве. Окошечки открыты. Весенний ветерок тепл и в меру резв. Игорь Петрович притормозил у светофора. Не торопится. Поглядывает по сторонам. Слева автобус. У окна с толстым журналом в руках сидит Таня. Волосы чуть вьются от природы, без всяких парикмахерских ухищрений. Светлые, тонкие, как шелковинки. И золотятся на солнце. Сидит читает.
А жена дергает за рукав:
— Ты что, уснул? Зеленый!
Автобус поехал — и Игорь Петрович за ним. Рядом с Таней, под ее окном.
