— И зачем это мне? — стоит ли говорить, что благодаря опыту близнецов мне не хотелось иметь с наркотой ничего общего, будь она даже самая что ни на есть фейская, — погодите, после прочтения… — когда я читала "Завет" в первый раз, то испытывала нечто очень похожее…присутствие было вполне реалистично! И я выпала из времени, Влад говорил, что прошло несколько часов, — когда Вы давали мне книгу, то уже тогда испытывали на мне эту пыльцу? — во мне поднималось негодование. И, пожалуй, к нему примешивалось некое разочарование оттого, что причина моего видения оказалась такой приземленной и легко объяснимой. Нет, все правильно, я же не шаман какой-нибудь, хватит с меня общения с фэйри.
— Тот фолиант я взял из библиотеки Ватикана, — небрежно проговорил Высший, — возможно, кто-то баловался "погружением", и на страницах остались частицы пыльцы.
— Допустим, — объяснение звучало убедительно, — и сейчас мы будем ее использовать, — я неловко запнулась, — чтобы противостоять искушениям?
— Интересная идея, — опекун прищелкнул пальцами, — но у нас слишком мало времени на игры, — взгляд Высшего потемнел, — у пыльцы есть одна особенность… если ошибиться с дозировкой, то вместо удовольствия испытаешь самые потаенные страхи, — у меня засосало под ложечкой, — именно это вещество тебе однажды ввели охотники. Тогда ты вспомнила про Ленсара.
Нет, он же не серьезно… Но Высший не спешил меня разубеждать — напротив, спокойно ждал, пока я переварю информацию. Что ж. Я выпрямилась в кресле, с удивлением ощущая, что первая волна паники схлынула. Что бы ни привиделось после употребления пыльцы, это только в моей голове. Не по-настоящему. Главное, не забывать об этом.
— Моя задача — справиться со страхом?
Блондин одобрительно кивнул, и я поклялась, что одолею своих внутренних демонов. "Чтобы заслужить его одобрение", шепнул надоедливый внутренний голос.
— Во сне ты сможешь менять реальность усилием воли, и именно ее ты должна развить, — я повторила каждое слово про себя, — воля есть у любого живого существа. У многих она гибка, как стебель под натиском ветра. Твоя должна стать тараном, способным разбить темные иллюзии.
Я сглотнула. Уверенности вполовину поубавилось.
— Воссоздавай в воображении светлые образы, представляй их как можно более ярко. Ты не художник и не обладаешь фотографической памятью, так что не буду лгать, — опекун переплел пальцы с нанизанными на них перстнями, — тебе придется нелегко.
Подбодрил, ничего не скажешь.
— Посмотри на меня, — его глубокий голос словно вынимал душу по кусочкам, — я не сказал, что ты не справишься. Но если войдешь в транс без подготовки, тебя сломает.
— В смысле, стану овощем, и пакуй чемоданы в психушку? — участвовать в эксперименте с пыльцой расхотелось совершенно, — так?
— Не буду исключать такого исхода. Поэтому соберись. Перед тобой цель и ничего более.
— Хорошо, — странным образом это мобилизовывало. Хотя чему я удивляюсь — у Высшего было достаточно времени, чтобы изучить меня вдоль и поперек. Узнать, где использовать кнут, а где пряник.
— Сейчас я научу тебя одному простому и, что немаловажно, безотказному приему прекратить видение. Если почувствуешь, что не можешь сопротивляться. Закрой глаза и представь солнечную вспышку, как она рождается из крошечной искры и заполняет все пространство вокруг. Попробуй прямо сейчас.
Я честно попыталась, по совету Высшего вспоминала самый яркий солнечный день и вызывала этот образ в памяти, но получалось на троечку. Образ, который удалось представить, в лучшем случае напоминал иллюстрацию в детской книге. Страх притупили раздражение и досада.
— Довольно, — вероятно, и опекуну надоело смотреть, как я вымученно жмурюсь и ерзаю по черной кожаной обивке, — первое погружение будет недолгим, — он нагнулся к открытой баночке с пыльцой…и подул над ней в мою сторону.
— Первое? А их будет мно…?
***
…Очертания кабинета размылись, в лицо дохнуло холодом, и мир странным образом надвинулся на меня со всех сторон. Я стояла посреди темного заснеженного леса восьмилетней девочкой, в старом потрепанном пальтишке, из-за которого в школе натерпелась насмешек. Мало кто хотел дружить с "оборванкой", был только Антоша, всегда опрятный мальчик с грустными глазами, но и ему родители запретили со мной общаться. "Она из неблагополучной семьи…"
Из пальто я по-хорошему давно выросла, и ветер нещадно задувал в слишком короткие рукава. Это иллюзия, просто иллюзия. Надо лишь закрыть глаза и представить летний луг, берег моря…Что угодно, иначе метель заморозит меня до смерти. Или, что еще хуже, придет кто-то, из-за кого я именно здесь. Зря я об этом подумала. Забыла, что в этом чертовом месте нельзя думать о плохом. И закрыть глаза тоже страшно — сразу казалось, что враг застанет врасплох. Сердце отчаянно билось, обмороженные пальцы горели от боли, и я не могла отрешиться от ощущений и эмоций, как несколько минут назад в кабинете. Хотелось плакать от беспомощности.
— Мама…
