— Нет, — мужчина резко поднялся, вызвав во мне легкий испуг и недоумение, — ты держалась достойно. Пойдем, до репетиции осталось не так много времени, тебе нужно восстановить силы.
— А сколько времени прошло? — я тоже встала со своего кресла.
— Два часа.
Ничего себе. Но, если вспомнить мое первое невольное погружение, все сходится. Тогда я тоже "читала" до рассвета. И Высший угадал мое состояние — жажда начала доставлять дискомфорт.
— Надеюсь, я не разговаривала во сне, — я смущенно засунула руки за спину.
— Не буду лгать, — Высший подошел ближе, — ты кричала.
О нет, как стыдно… Но спасибо, что сказал, в следующий гребаный раз буду сдержанней. А может, лучше бы мне этого не знать, зачем я вообще задаю ему столько вопросов? Не все ли равно?
— Столько смятения в твоих глазах, — он беззлобно усмехнулся, я вспыхнула, — в твоем обществе я совсем не скучаю по эмпатии. Придется заняться с тобой контролем чувств.
Нет, нет, нет!
Видимо, отчаяние на моем лице так его развеселило, что Высший в рассмеялся в голос. Опекун отошел к окну с поднятыми портьерами — созвездия дрожали, как затейливые нитки жемчуга, в такт его смеху, от которого по спине пробежал табун мурашек.
— Признаться, я рад и даже польщен, что ты не считаешь нужным скрывать от меня эмоции, — отсмеявшись, проговорил Судья, — но открывать сердце каждому довольно неосмотрительно и даже опасно.
— А с Вами не опасно? — на всякий случай я отступила на шаг, что от опекуна не укрылось. Во взгляде появилось что-то, напомнившее о злополучной встрече в лесу.
— Ты сомневаешься, — двинулся он ко мне звериным шагом, — не представляю ли я опасности…для тебя?
Последнее слово он произнес почти беззвучно, но у меня в ушах оно множилось эхом, а интуиция кричала, что нужно бежать. Бежать немедленно. Да, Высший не раз доказывал, что служит благому делу, да и моей безопасности уделял львиную долю времени, но были моменты — как сейчас, когда я просто панически, иррационально боялась. Боялась того, что он сделает в следующий момент. Официальные рамки отношений, или дружеские — любые, при каких можно предугадать поведение человека, рядом с ним исчезали. Стирались аурой его власти и могущества. А может, они были ни при чем…
Я сглотнула, когда он подошел совсем близко. Шагнула назад и уперлась в стену.
— Я не хочу, чтобы ты меня боялась, — выдохнул он мне в волосы, прикоснувшись ладонями к темной обшивке, по обе стороны от моей головы, ясно демонстрируя нашу разницу в росте, — за свою недолгую жизнь ты боялась и боролась достаточно, — большими пальцами он вытер мои недавние слезы, — позволь мне заботиться о тебе.
— Вы и так это делаете, — звук получился тонким и свистящим, как шум ветра в водосточной трубе. Я отвернулась, почти коснувшись щекой стены. Пожалуйста, пусть он оставит меня и уходит. Что он делает? Зачем? Чтобы проучить за то, что вслух подвергла сомнению его…благонадежность? Однажды мне уже показалось больше, чем было на самом деле.
— Скажи, что тебя пугает, — с изощренной медлительностью Высший взял меня за подбородок и развернул к себе. Очертил пальцем мою нижнюю губу. Никогда в жизни она так не дрожала…
Я предприняла попытку извернуться и выскользнуть из-под его руки, но лишь сделала хуже — теперь в плен попали запястья.
— Я не боюсь Вас, милорд, — последнее слово было призвано возвести преграду, но он видел меня насквозь.
— До сих пор мы обходились без ненужных формальностей, — мягкая улыбка, от которой внутри дрогнуло, — и это меня радовало. Но ты не ответила на вопрос.
— Это часть обучения? — я едва шевелила онемевшим языком. А с него готова была сорваться открывшаяся правда — я безумно боюсь привыкнуть к его близости — объятиям, прикосновениям, откровенным разговорам — ко всему, что затягивало меня, как в губительную пучину. Потому что это дорога в один конец. Когда все прекратится — с окончанием обучения или по какой другой причине — я не смогу довольствоваться другими, когда-то привычными радостями. Это как после изысканных блюд вернуться к пирожкам с капустой. От последнего сравнения я едва не хихикнула вслух, так и представив себя, одинокую, со злосчастным привокзальным пирожком в руке.
Высший скользнул по запястью вниз, оставив горящий след на линии жизни.
— Разве наши встречи ограничиваются твоим обучением? — в прищуренных глазах светилась ирония, — хорошо, иди, — неожиданно отступил опекун, разомкнув пальцы, и я с трудом подавила вздох…разочарования? — я и так тебя задержал. Пойди восстанови силы.
