Мучительно было думать обо всём этом. Как Гарри ни старался определить для себя какую-то одну точку зрения и её придерживаться, постоянно возникали вопросы — новые, старые, всякие. Он то убеждал себя, что профессор виноват, потому что в конечном итоге Волдеморт убил Поттеров, то задумывался — если бы кто-то другой передал ему пророчество, разве бы результат был иной? К тому же, профессор Снейп искренне переживал из-за того, что подставил родителей… хорошо, маму Гарри под удар, и пытался спасти её. Даже Волдеморта упросил пощадить! Поначалу Гарри не придал этим словам молодого Снейпа должного внимания, а затем начал понемногу осознавать. Волдеморт хотел истребить маглов и маглорождённых волшебников, так, по крайней мере, это звучало в пересказе Рона. Вряд ли бы друг стал сильно придумывать и врать в таком серьёзном вопросе. А родители мамы, то есть, бабушка и дедушка Гарри, — обычные люди, мама считалась среди волшебников маглорождённой, была для Волдеморта целью и без пророчества. И вдруг его сторонник молит о снисхождении к ней, к той, кого должен презирать, ненавидеть и стремиться убить. Как же сильно профессор любил маму, что рискнул и озвучил Волдеморту такую просьбу! За неё очень легко было лишиться жизни, тираны, они ведь такие, убивали и за лишнее слово, и за косой взгляд, и за ещё какую-нибудь мелочь.
Ещё очень большие сомнения зародили в Гарри рассуждения сеньора Росси в воспоминаниях. Почему директор Дамблдор проводил собеседование в таком странном месте, как паб? Это же всё равно… всё равно как дядя Вернон бы устраивал проверку кандидаткам на должность секретаря «Граннингс» в своём гараже! Деловые люди так не поступали. Сколько Гарри ни думал, он не смог найти ни одной стоящей причины для встречи в каком-то кабаке вместо защищённого и безопасного директорского кабинета, из которого никакая информация уж точно не утекла бы. Ни одной, кроме того, что предположил сеньор: Дамблдору действительно было нужно, чтобы второй человек смог подслушать. Ведь — и вот до этого аргумента Гарри додумался сам, — директор знал, что Снейп, тогда ещё не профессор, на стороне Волдеморта, но ничего не сделал, чтобы остановить его. Мог же, например, память стереть! Не подумал? Ой, вряд ли! Чтобы директор и не подумал? Имея такие должности, неся такую ответственность, нельзя быть настолько глупым и недальновидным, это даже ему, одиннадцатилетнему ребёнку понятно. Очень похоже, что директор и вправду нарочно отпустил Снейпа, чтобы пророчество достигло ушей Волдеморта. Очень по-шпионски. Газете или доносу он, наверное, и не поверил, а вот когда подслушиваешь, не приходит в голову, что ситуация подстроена. Гарри такое видел по телевизору, правда, там была любовная история в сериале, который с увлечением смотрела тётя Петунья. Двое девушек любили парня, и вот одна устроила, чтобы соперница подслушала её любовный разговор якобы с ним и поверила в их чувства. Но то был магловский сериал, а Волдеморт не любил всё магловское.
День шёл за днём (очень медленно, Гарри в прямом смысле часы считал), однако его так и не звали на беседу. То ли у местных авроров изменились планы, то ли ещё что-то, сеньор Росси не уточнял, и Гарри решил, что благоразумнее не спрашивать. Ему не хотелось топить профессора своими показаниями. Прошлого это не изменит, а профессор и так уже достаточно пережил. Шпионил, занимался ненавистной работой, отказался от возможности иметь дело по душе, даже семью не завёл. А одно понимание, что его лучшая подруга, его любовь, умерла по его же вине, куда страшнее, чем многолетнее заключение в Азкабане.
