— Ничего мы не придумали, — пробурчал он. — Со мной хотели поговорить авроры, пока вы болели, и сеньор рассказал мне пророчество, потому что про него могли спросить. Не сердитесь, он хотел как лучше. Если бы мне и вправду в лоб задали вопрос, я бы очень расстроился и… и не знаю, что бы тогда сделал. Он правильно мне всё рассказал заранее и показал.
— И показал?
— И показал, — повторил Гарри неуверенно, догадываясь, что сеньор Росси не упоминал об этом профессору. И да, судя по тому, как профессор Снейп красноречиво закатил глаза, об этой детали он не знал. — Только не ругайтесь на него, пожалуйста! Он, может, и строгий, и упрямый, но он о вас беспокоится. Ему не всё равно, что вы думаете, даже если он не показывает этого. Вон, он и меня приютил, хотя не обязан был, просто потому, что вы за меня готовы были умереть. Пожалуйста, сэр, не умирайте больше! — взмолился Гарри. — Я обещаю, никаких приключений, точно. Я ведь… я же не хотел. А из-за меня… я так и не успел извиниться перед Ликси… Я, я… я её чуть не ударил, — сказал он совсем тихо и всхлипнул, — когда вы себе память стёрли, а я подслушал, о чём вы с Малфоем говорили. Я убежать думал, а она мешала, и я её…
В прошлый раз из-за его нелепых обид и неумения думать пострадал профессор и погибла милая, верная, преданная домовушка. А дальше что? Сейчас Гарри в чужой стране, много людей, наверное, постарались и ещё постараются, чтобы не отдать его англичанам. Малейшая ошибка — и он стольких подведёт! Как страшно! Это такая ответственность! Если ещё и профессора не окажется рядом, некому будет подсказать и направить…
— Но не ударил же?
— Нет, но… думал об этом. Еле остановился. А она же как лучше хотела.
— И я в своё время хотел, как лучше. И Родриго, — проговорил Снейп и ненадолго замолчал. — Я не буду с ним больше ругаться, хотя конечно, я предпочел бы сам тебе всё рассказать. Но что сделано, то сделано. И я не собирался занимать самооговором, ещё чего не хватало.
— Нет? — переспросил Гарри, не зная, как себя чувствовать. И радостно было, что профессор не думал губить себя, и при этом он ощущал себя обманутым. Однако сам виноват, что придумал и поверил.
— Нет. Я ведь слизеринец. Не в правилах слизеринцев добровольно отправляться в тюрьму.
Гарри поёрзал на кровати.
— Я очень испугался, сэр, — признался он вполголоса. Вполголоса — потому что вдруг задумался, так ли уж он о профессоре переживал или всё же эгоистично искал себе защитника? — Я подумал, что останусь один. Сеньор Росси хороший человек, но я его совсем не знаю. Мне всё кажется, что я ему мешаю.
— Если он тебе что-то сказал, то я…
— Нет-нет! Нет! Это я так думаю! Ну, то есть, он ведь привык жить один, а тут — я. Сеньор сам говорил, что не умеет с такими маленькими детьми обращаться.
Нахмурившийся профессор немного посветлел лицом, и Гарри тоже несмело улыбнулся. Тяжесть на его душе понемногу начинала расходиться.
— А вы… вы всегда были честны со мной, заботились. Другим-то я не нужен.
— Если бы всё было так, как ты говоришь, ты бы ни дня не прожил у Дурслей, — отмер Снейп. — Но я не настолько бескорыстный человек, я… не умею прощать. С твоим отцом мы были в контрах, мягко говоря. Я не могу сказать ничего хорошего о нём. И… эти десять лет я не искал тебя отчасти потому, что не хотел видеть сына Лили от него. Мне хватало того, что говорил Альбус — что ты в безопасности, в надёжном месте. Так проще было: не думать, не вспоминать, что из-за меня Лили нет, а ты остался жив. — Он вновь помолчал и грустно усмехнулся. — Не ожидал, да?
Гарри помотал головой. Он нисколько не расстроился, нисколько.
— Я знаю. Мне сеньор Росси показал. Я не сержусь. Вы же меня тогда совсем не знали, а маму вы любили. Я не знаю, как бы я поступил на вашем месте.
— Как бы! Всяко лучше, чем я. Ты, — профессор печально улыбнулся и растрепал Гарри волосы, — светлый мальчик, несмотря на всё то, что с тобой приключилось.
— Не очень теперь уже, — пробормотал Гарри, вновь вспомнив о Ликси.
Маги в большинстве своём не считали домовиков за достойных сожаления существ, относились к ним как к слугам. Так, по крайней мере, писали в книгах. А он не мог, для него домовушка была почти другом… Гарри словно повторил историю профессора Снейпа с той лишь разницей, что знал Ликси совсем недолго, но всё же успел прикипеть к ней душой.
— Вы ведь не бросите меня из-за Ликси?
— Нет. Мне жаль её, в её гибели виноват больше я, чем ты. Не спорь! Я её хозяин, и я должен был предусмотреть все возможные варианты. Мне и отвечать.
Профессор, может, и говорил искренне, только правда-то в том, что если бы он, Гарри, не помчался, одурев в Запретный лес сдаваться Волдеморту, Ликси осталась бы жива. И Питер-Хвост тоже… О нём Гарри почти не вспоминал. С его гибелью было проще, ведь он — однозначно плохой человек, раз служил Волдеморту. Однако, в первую очередь, он — человек, неважно, чью сторону занимал в прошлой войне, был ли действительно другом отца, как говорил, или же откровенно врал. Питер-Хвост был, а его не стало тоже потому, что Гарри принял неверное решение.
