Сергей снова попытался встать, ни один мускул его не послушал. Он закрыл глаза. Когда снова открыл, людей уже не было. Группа саперов обследовала место.
«Ну хоть кто-то с мозгами, – подумал Сергей. – Не торопятся. Понимаю, протокол. Кажется, нашли что-то… Теперь принялись за куртку… Небось награждают его Там, что майора уложил… Можно уже меня отсюда увезти? Не хочу смотреть на этого в куртке. Я не хочу здесь быть! Эй! Эй! Я хочу домой! К Тане! Она же будет волноваться! Братцы! Миленькие! Посмотрите на меня! Я еще здесь! Я еще живой!»
…
Стрелка часов приближалась к четырем. Здания плавились. Фельдшер склонилась над Сергеем и поискала пульс. Что-то записала в блокнот и кивнула парням.
Двумя часами позже судмедэксперт установит причину смерти – множественные ранения. И хоронить будут в цинковом гробу с небольшим окошком, чтобы Сергея могли видеть близкие. Машина так и останется в чехле.
Антон в четырнадцатый раз пересматривал черно-белое видео. Был тот час ночи, когда одинокие люди уже напитались бессмысленным кино, чтобы забыть свою жизнь во сне.
Антон посмотрел на неподвижные зеленые жалюзи в надежде, что они колыхнутся, впустят свежесть. Движения не было. Рыба в мутном аквариуме устало наблюдала.
На видео майор и два лейтенанта вышли из магазина. В правой руке майора – запотевшая банка «Спрайта». Антон в четырнадцатый раз сглотнул. Человек в пуховике, беззвучный хлопок, дым и зависшая картинка всех четверых на земле.
Равнодушная продавщица, равнодушные зеваки, скорая и неподвижный фельдшер. Майор будет лежать без кисти и «Спрайта», лейтенант – без обеих ног, а голова третьего окажется неправильно прикрученной к телу.
Антон откинулся на спинку неудобного кресла и посмотрел на слабый свет аквариума. Рыба беззвучно открывала рот. Антон прислушался. Показалось. Дальше появятся саперы, в серой «десятке» найдут еще один заряд, фельдшер склонится над майором – поздно, – тела небрежно бросят на носилки и увезут. Все как и тринадцать раз до этого.
Нужно всего лишь удалить эту проклятую запись, пока она не разлетелась по Сети. Ничего сложного, он занимается этим уже пятнадцать лет. Антон вспомнил жену майора. Накачанная феназепамом, она бессмысленно кивала разъяснениям полковника. Антон же стоял в стороне и наблюдал, как начальник берет вдову за руку, говорит, что сделает все для нее и ее детей.
Между бровями больно залегла морщина. Окно почернело. Свет аквариума слепил. Рыба возмущенно открывала рот. Антон медленно моргнул, брови разошлись.
Антон вздрогнул. Рыба из аквариума исчезла. Потом поищет. На мониторе застыл кадр с майором. Антон присмотрелся. Майор едва заметно шевелился в черной луже, с надеждой смотрел на фельдшера. Антон разглядывал, как майор хватается за землю оставшейся рукой. Как он раньше не заметил? Он еще жив! Антон снова перевел взгляд на лицо майора. Тот смотрел широкими черными глазами прямо на него, Антона Селезнева.
– Что будешь делать, капитан? – спросил майор из липкой лужи.
– Свою работу, – пробормотал Антон. – Я должен удалить запись.
– А как же остальные? – Майор поглаживал оторванную руку, словно потянул запястье в тренажерном зале.
– А что остальные?
– Это не первый и не последний раз, – спокойно сказал майор и потянул за толстую и скользкую нить из своей руки.
– Мы продолжим зачищать информацию. Мы в мирное время живем, майор… Ты – просто погрешность…
Антон вздрогнул от звука собственного голоса. Последнюю фразу словно произнес его начальник. Тот любил еще приговаривать, что здесь не Сталинград и незачем мирных граждан пугать единичными терактами. Антон покосился на экран: майор не двигался.
Окно окрасилось в желто-розовый. Антон встал с кресла и потянулся. Суставы хрустнули. Он зевнул и подошел к рыбе. Она беззвучно наблюдала. Ждала.
За дверью послышалась жизнь. Работа закипала. Звонки, бумаги, подписи, совещания… Скоро никто не вспомнит о том, что произошло вчера, не вспомнит о майоре.
От телефонного звонка Антон вздрогнул. Несколько секунд слушал AC/DC: Highway to hell. Звонок оборвался до слов. Сердце застучало в голове. За дверью становилось шумно.
Антон бросился к столу, отыскал в ящике флешку. Дрожащей рукой вставил ее в разъем.
– Все получилось? – Дверь распахнулась.
– Да, товарищ полковник, – ответил Антон, вставая навытяжку. – Все чисто.
– А где рыба? – полковник покосился на пустой аквариум.
– Сдохла. Разрешите похоронить.
– Ты бы умылся, – сказал полковник и вышел из кабинета.
Антон остался стоять, сжимая в мокрой ладони рыбу.
Маша лежала на камне и читала. Это был очередной роман, который она проглотит этим летом и забудет к следующему. Кажется, что-то про французского лейтенанта. Маша любила август. Каждое лето мама отправляла ее на юг к своей сестре есть арбузы и румяниться на солнце. И не было у Маши ближе подруги, чем двоюродная сестра Света.
