Алька решила ускориться. Ее больше не волновали полосатые пауки, возмущенно выбрасывающиеся из своих паутин, когда Алька нарушала их размеренную дрему. Она уже не так старалась осторожно укутать своими руками каждый плод. Нет, она срывала и бросала в ведро. Срывала и бросала. Спину ломило, пот пропитал одежду насквозь. Алька ни о чем не думала, ей хотелось поскорее закончить работу. Выйти из горячего дурмана. Она злилась на Ленку, что сейчас работает в прохладном доме. Это Ленка подбила ее сюда приехать. Ленке нужны деньги. Отец работает, только когда не пьет. А пьет он всегда. Мать только за цыплятами ухаживает. Как-то умер один цыпленок, Ленкина мать плакала несколько дней. Ленка закатывала глаза и крутила у виска.
Без четверти двенадцать Алька заканчивала последние кусты последней теплицы. Ей хотелось поскорее уйти с этой фермы и никогда не возвращаться. Бескрайний участок с десятками теплиц. Покрытые полиэтиленом, они походили на надгробия. От помидорного запаха тошнило. И даже помыслить съесть хоть еще один такой плод было невыносимо. Алька все время оборачивалась к двери в надежде, что вбежит Ленка с деньгами и скажет: «Валим отсюда!» И они побегут на станцию, запрыгнут в вагон со смехом и полтора часа пути будут весело болтать и хихикать, ловя на себе осуждающие взгляды пассажиров.
Алька закончила с последней теплицей, вышла, потянула уставшую спину и направилась к беленому домику. Осторожно постучала, никто не ответил. Тогда она дернула ручку, дверь открылась. Из дома пахнуло смесью козьего молока и плесени. Так пахло в доме бабушки, когда рожала ее старая коза и умерла, так и не разрешившись от бремени. Алька сдержала порыв и осторожно вошла в темный коридор.
– Лен, ты тут? – спросила она.
Никто не ответил. Ставни были закрыты, но в темноте угадывалась небольшая комната с угольной печью в углу, железной кроватью, заваленной какими-то одеялами, и большим круглым столом. В комнате было прохладно и сыро, отчего кожа у Альки покрылась мурашками. Она еще раз позвала подругу. Тишина. Привыкнув к темноте, но не к запаху, Алька увидела еще одну дверь возле печки. Она направилась к ней, но вдруг раздался звон, от которого у Альки подкосились ноги и вырвался крик. Пустое ведро, которое Алька задела ногой, упало, издавая пронзительный вой, отражаясь от глиняных стен и прорезая влажный воздух. Алькины трусы намокли, она выбежала из дома и с силой захлопнула дверь, стекла на окнах задребезжали.
Алька побежала к воротам, «Форд» стоял там же, где его оставил владелец. Она еще раз вернулась к теплицам. Обошла все, вдруг Ленка в какой-то из них работает. Но теплицы стояли пугающе немыми.
Алька сидела под деревом и рассматривала, как муха угодила в паутину и паук уже направлялся к ней, сотрясая паутину, отчего муха только сильнее встревала в нее. На электричку они уже опоздали. Придется ждать четырехчасовую, бесцельно ходить по станции взад-вперед под палящим небом.
– Валим отсюда. – Ленка возникла перед Алькой. Вода капала с ее волос.
Алька вздохнула с облегчением. Часы в ожидании лишили всякого желания расспрашивать подругу. Она в мыслях прокрутила все возможные диалоги, и когда Ленка наконец появилась, оказалось, все, чего хотелось, – скорее убраться подальше от этих теплиц с их кислым запахом.
На станцию шли молча, неся каждая свое ведро с помидорами. Альку больше не волновало, заплатил ли хозяин Ленке. Она забыла о духах, вечерней прогулке и Диме. Они казались теперь сновидением, не больше.
Станция была пустой, словно и не работала никогда. Казалось удивительным, что сюда скоро придет поезд, привезет людей, какую-то жизнь. Деревянные лавки плавились под прямыми лучами. Алька и Ленка сели на одну из них и тоже стали плавиться в ожидании электрички. От Ленки пахло чем-то гнилым. Она молчала, пот струйками стекал по шее, оставляя коричневые дорожки. Алька сглатывала, борясь с рвотными позывами, и смотрела, как волнистые рельсы уходят вдаль. Воздух дрожал.
Словно вырвав их из дремы, послышался далекий сигнал электрички. Станционные часы показывали без пяти четыре. Алька взглянула на Ленку. Та смотрела перед собой, ее губы покрылись трещинами. Откуда-то возникли трое парней. Они громко говорили, но Алька не могла разобрать, да и не старалась. Парни смеялись и указывали на ведра с помидорами.
– Че строишь из себя недотрогу? – сказал блондин с бледными глазами.
Алька подумала, что они наркоманы, хотят что-нибудь украсть. От звука приближающейся электрички Алькино сердце больно ударилось о грудину. Они молча встали, взяли ведра и подошли к перрону. Трое парней двинулись следом. Электричка замедляла ход. Блондин с бледными глазами вдруг возник перед ними, он взялся за кулончик на шее Альки. Первое золото в ее жизни – крестные подарили на четырнадцатилетие – тонкая цепочка с буквой А.
– Красивый, – сказал блондин и посмотрел мертвыми глазами в лицо Альки.
– Это подарок, – только и успела прошептать Алька.
