Земля начала плавиться. Вдруг все солнце, которое впитывалось в макушку на кладбище, разом вышло из меня. Внутренности сжались и, казалось, поменялись местами. Я развернулась и, не стараясь быть бесшумной, бросилась обратно. Мне хотелось увидеть доброе лицо брата Пули или бесстрашные глаза Джонса. Мне хотелось узнать, что все еще в порядке. Но вместо братьев я столкнулась с мамой Людмилы. Она все поняла и, ни слова мне не сказав, бросилась к винограднику с каким-то птичьим криком.
Автобус подпрыгивал на разбитой сельской дороге. Мы возвращались домой. Геннадия с Нателлой в автобусе не было. Брат Пули делал вид, что читает Книгу Мормона. Думаю, он мечтал, чтобы его миссия поскорее закончилась, он вернулся в родную Юту и сделал хорошую карьеру в Церкви. Миссионерам, которые попадали в непростые места, как наш городок, словно открывался зеленый карьерный коридор. Брат Джонс мечтал вернуться к своей невесте в Калифорнию и жить жизнью среднего американца. Он станет продавцом автомобилей, но будет каждое воскресенье с женой и детьми ходить на службу.
Геннадий был алкоголиком, Людмила тоже. Церковь помогла им встать на путь праведности. Но не помогла им сохранить любовь и уважение. Геннадий, став из простого шахтера президентом пусть небольшого, но прихода крупной религиозной организации, подумал, что обманул мир. Для Нателлы он был прежде всего президентом прихода, который в будущем мог стать региональным лидером, для которого открывались многие двери. Людмила, наш нежный альт, не смогла справиться с трагедией. Ее муж был никем и стал всем. А потом она стала никем.
Геннадий еще несколько месяцев был на посту президента. Церковь не могла допустить скандала. Вскоре он ушел из Церкви и вовсе испарился. Нателлу после похорон никто не видел. Брат Пули справился со стрессом и снова надел маску доброты. Брат Джонс не изменился. Когда его миссия подошла к концу, на его место приехал новый миссионер. Но я его уже не узнала. Мой последний день в приходе совпал с последним днем брата Джонса. Он сказал, что все понимает и что это не имеет никакого значения. Такие вещи происходят повсюду. Важно сохранять чистоту сердца и трезвый ум. Надеюсь, у брата Джонса все так же хорошо.
Нина была младшим, поздним ребенком. Двое старших братьев погибли в годы войны, она их не знала.
Нина с детства любила готовить. И мать учила ее правильно ставить опару на хлеб, замешивать тесто. Во всей деревне знали, что лучшая выпечка у Пановых. Особенно удавались пироги с грушей. Но секрет был в печи, которую отец Нины вместе со своим отцом сложили по особой схеме, которая потом была утеряна.
Вечерами мать вязала, а Нина читала. В деревенской библиотеке, что помещалась в том же доме, что и почта, Нина перечитала все, что могло ее интересовать. Конечно, как и любой девушке, Нине нравились истории о любви. О романтической любви, не о любви к родине.
Летом у Нины почти не было свободного времени. Нужно было заготовить сено на зиму для Зорьки, закрыть огурцы, помидоры, сварить повидло из груш и яблок, варенье из абрикосов. Иногда Нина купалась в речке. Пологий берег, большие деревья и мерное журчание воды притягивали к себе отдыхающих из соседних городов. Задний двор дома Нины выходил к реке. В детстве они ныряли с небольшого мостика, к которому вот уже много лет была привязана ржавая лодка.
Однажды Нина мыла посуду после готовки. Речка за лето так измельчала, что мостик оставался на берегу. На той стороне в тени кленов она увидела парня и девушку. Они приехали на мотоцикле, взяли с собой плед и корзинку с едой. Они смеялись, плескались в прохладной воде, которая так приятно освежала уставшие руки Нины. Она украдкой посматривала на молодых людей и представляла себя на их месте.
– Извините, – крикнула девушка Нине.
Нина подняла голову.
– Извините, а вы продаете молоко?
– Нет, не продаем, – крикнула Нина в ответ. – Но я могу вас угостить.
Ребята собрали вещи, сели на мотоцикл, он взревел. Через несколько минут они стояли у калитки. Нина вынесла кружку и банку с холодным молоком утреннего надоя. Парень пил жадно. Девушка сделала несколько глотков.
– Какое вкусное, – сказала девушка.
– Не то что в магазине, – ответил парень и подмигнул Нине.
Нина покраснела и опустила взгляд.
– Вы откуда? – спросила Нина.
– Мы из Александровска, – ответила девушка. – Искали, где можно на природе отдохнуть, и заехали сюда.
Они выпили еще по кружке, сели на мотоцикл и уехали. Нина какое-то время смотрела на пыльные клубы; она думала о том, каково это – вот так беспечно разъезжать. Когда живешь в деревне, нет разницы между буднями и выходными. В воскресенье Зорьку так же надо подоить в четыре утра и к пяти выгнать в стадо. Вычистить навоз. Насыпать зерна курам, собрать яйца. Пойти в огород, пока солнце не сильно жарит, вырвать сорняки. К девяти часам уже выполнить бóльшую часть работы по двору и приготовить завтрак для себя и матери. Она совсем сдала в последнее время, все больше лежит.
