Неожиданно луч света упал в мою клетку. Кто-то открыл дверь тюрьмы и теперь бесшумно шел по коридору. Почуяв приближение человека, гепарды отступили от меня. Этот человек, кем бы он ни был, надел черное одеяние и снял сандалии – очевидно, пришел сюда тайком. Возможно, это был убийца, которому поручили перерезать мне горло, или спаситель, вознамерившийся освободить меня из темницы.
Изящные руки сняли с головы черный капюшон, и, к своей огромной радости, я узнала в привидении Ладли. Моя подруга достала из мешка два куска сырого мяса и, размахнувшись, швырнула их гепардам. Те, зарычав, стали нюхать мясо. Я поспешила к подруге, протянула руки через решетку. Ладли стиснула их в своих ладонях. Пусть сама я была узницей, но чувства мои не были в плену. Я беззвучно заплакала. Ладли гладила мою руку, наклонившись, поцеловала меня в щеку.
– У меня мало времени, сестра, – прошептала она.
– У тебя есть известия об...
– Исе?
– Ты знаешь?
Ладли хоть и волновалась, но улыбнулась.
– Я не слепая, Джаханара, – ответила она, сжимая мою ладонь.
– Мне следовало сказать тебе, но...
Она передернула плечами, огляделась. Ее глаза в обрамлении длинных ресниц остановились на мне. Ее лицо исказилось от гнева, когда она заметила, что я совсем голая.
– За это следует всадить ему нож в спину, – с ожесточением сказала Ладли. Я промолчала, и она спросила: – Что я могу для тебя сделать?
Отгони от меня боль, подумала я. Пробуди меня от этого кошмара. Но вслух сказала:
– Можешь передать послание Исе? – Мне так хотелось обнять его, поцеловать Арджуманд. – Он в Аллахабаде с Арджуманд. Где-то на конюшнях. Пожалуйста, передай, что я люблю его и скоро увижу их.
– Попытаюсь, – пообещала Ладли. Свернув свой мешок, она добавила: – Вряд ли этот рябой трус убьет тебя. Он знает, что народ любит тебя и не потерпит твоей казни. Но он может подстроить несчастный случай или до самой смерти будет держать тебя в заточении.
– Он и вправду собирается обезглавить... – Я не смогла закончить фразу. Некогда Ладли любила моего брата, и ее слезы, внезапные и нескрываемые, были столь же искренними, как и мои. – Крепись, – прошептала я, хотя мое напутствие было сущим фарсом, поскольку сама я была подавленна. – Крепись и будь осторожна.
– Ты тоже, – кивнув, сказала подруга.
– Я люблю тебя, Ладли.
Она поцеловала меня в лоб и ушла. Я молилась, чтобы Ладли вернулась в свои покои незамеченной, и благодарила Аллаха за то, что он подарил мне такую подругу. Одна эта женщина, дочь простолюдина, оказалась более верной, хитрой и заботливой подданной, чем почти все самые влиятельные приближенные отца. Я просила Аллаха, чтобы однажды он освободил Ладли от Аурангзеба и позволил мне с ней воссоединиться.
Гепарды, насытившись, уснули, и я, несмотря на ужасающий холод, тоже закрыла глаза и кое-как скоротала ночь. Когда утро наконец наступило, я с удивлением обнаружила, что большие кошки подползли ко мне почти вплотную. Сплетясь друг с другом в клубок, они лежали рядом, меньше чем в шаге от меня, являя собой живое произведение искусства. Конечно, только Иса сумел бы создать подобную красоту. Какое-то время я смотрела на животных, думая о том, что если мне когда-либо удастся сбежать от Аурангзеба, то потом я непременно вернусь и освобожу их. Минувшей ночью они не хотели есть меня, но животным, которых специально морят голодом, просто не остается выбора. Как и все, кто находился под игом Аурангзеба, гепарды были вынуждены исполнять его волю.
Едва рассвело, какой-то солдат подошел к моей камере и бросил мне поношенный халат. Я быстро оделась и спросила, что должно произойти. Воин хмыкнул вместо ответа, а мгновением позже появился Аурангзеб в сопровождении четырех телохранителей. Мой брат открыл камеру, покачал головой при виде отдыхающих гепардов и одного со всей силы пнул ногой.
– Никчемные твари, – с презрением сказал он и кивком велел своим людям вывести меня из камеры.
Я с готовностью пошла к выходу, но его воины все равно схватили меня. Один стиснул мою ягодицу, и я с трудом промолчала. Аурангзеб направился к императорским конюшням. Меня повели следом. Я молчала, пока мы шли. Меня посадили на лошадь. Мой брат вскочил на своего белого жеребца и наклонился ко мне:
– Будешь смотреть, как его казнят, грешница. И если отведешь от него свои черные глаза хотя бы раз, я заставлю тебя отсечь ему голову.
– Он никогда тебя не обижал. Ни...
Тыльной стороной ладони Аурангзеб наотмашь ударил меня по лицу, едва не выбив из седла. Кровь закапала с моей губы.
– Наш недостойный братец изменник и вероотступник, – резко сказал он. – И поплатится за это.
