Он шутил, но я дернула поводья своего коня и поскакала вперед. Окутанный облаком пыли, поднятой копытами моей лошади, он закашлялся. Я не могла понять, как он может смеяться. Меня это приводило в бешенство. Игнорируя его призывы остановиться, я продолжала гнать свою лошадь вперед. Она была быстрее, чем его конь, и на постоялый двор я прискакала гораздо раньше него. Я поспешила в свою комнату, где сразу же сняла с себя пропитавшийся потом халат. Только я собралась помыться, как в комнату вошел Иса.
– Джаханара, – произнес он, тяжело дыша. – Ты же знаешь – я просто шутил. Я никогда не оставлю тебя ради другой женщины. Это равносильно тому, чтобы бросить работу над Тадж-Махалом и заняться постройкой...
– Отхожего места? – вставила я.
Он широко улыбнулся:
– Именно. И с какой стати мне менять тебя на отхожее место?
– Может, у тебя понос. Или тебе нравятся мухи. Откуда мне знать, почему мужчины поступают так, а не иначе?
Наконец-то лицо его стало серьезным. Хоть ему и нравилось поддразнивать меня, он был не глуп и понимал, что ползет под возбужденным слоном.
– Я люблю тебя, Джаханара. И со временем моя любовь будет только крепнуть, а не угасать.
– В самом деле?
– Ты даже не представляешь, как часто я думаю о тебе. Когда я работаю, ты постоянно присутствуешь в моих мыслях. Я вижу твои глаза в самоцветах, слышу твой смех, когда тебя нет рядом.
– Как же тебе удается, – с раздражением спросила я, – сохранять спокойствие, если ты знаешь, что завтра я уеду? Возможно, ты способен жить воспоминаниями, но мне одних воспоминаний мало. Я не готова жить в их плену.
Иса протянул ко мне руки, я отступила.
– Ты веришь в судьбу? – спросил он, приближаясь ко мне. Я молчала, и он продолжал: – Ибо если веришь, то должна знать, что мы непременно будем вместе. – Мой любимый провел рукой по моим волосам, сдвинув прикрывавшее их покрывало. – Совсем еще недавно я думал, что судьба – это слово, которое придумали поэты, чтобы придать смысл своим стихам. Но потом меня нашел твой отец. Он хотел, чтобы я построил Тадж-Махал, но думаю, мне самой судьбой было предначертано не только воздвигнуть мавзолей, но еще и найти тебя. И теперь, когда я нашел тебя, Джаханара, думаешь, я просто так позволю тебе уйти из моей жизни? – Он умолк и молчал все то время, пока я разматывала его тюрбан, потом сказал: – Нет, это исключено. С тобой я обрел покой. С тобой я чувствую себя полноценным человеком.
– Правда?
Он приложил палец к моим губам:
– Правда.
Во мне всколыхнулось желание, и я шагнула в его объятия. Он пытался быть нежным, но я ласкала его с исступлением, порожденным страхом, так как, несмотря на его слова, боялась, что наша любовь не продлится долго. Даже у любви есть свои пределы, а судьба может быть как другом, так и врагом. Да, судьба свела меня с Исой, но судьба же лишила меня матери. Неужели теперь она отнимет у меня Ису?
После того как мы насытились друг другом, я устремила взгляд в потолок. Я не упивалась блаженством. Я размышляла, пытаясь придумать, как и где мы можем быть вместе. Не придумав ничего, я стала молиться, чтобы настал такой день, когда мы с Исой сможем воссоединиться и жить вместе как муж и жена.
Вскоре после возвращения в Агру для меня начались серьезные испытания. Низаму тайком передали записку, которую он вручил мне. На листе бумаги была нарисована жаба, подписи не было, но я знала, кто прислал записку, и в тот же день, поздно вечером, поспешила к условленному месту встречи в одном из многочисленных коридоров под Тадж-Махалом.
Я пришла рано, отперла железную дверь, которая вела в подвал под сооружением, и оставила ее приоткрытой для Ладли. Когда она появилась, я затворила дверь, и мы пошли по темному коридору. Наконец, сочтя, что мы удалились достаточно далеко от входа, я зажгла фонарь. Но мы по-прежнему не разговаривали, а продолжали кружить по подземному лабиринту, пока не добрались до хранилища. Я заперла дверь и крепко обняла подругу. После своего притворного предательства она перестала работать на строительстве Тадж-Махала. Прошло более года с тех пор, как я последний раз обнимала ее, и теперь мне трудно было разомкнуть объятия. Мы поцеловались, потом опять обнялись.
– Ты выглядишь великолепно, – сказала я на хинди: Ладли действительно с каждым годом лишь хорошела.
– Ты тоже, подружка.
– Как у тебя дела?
– Как у мыши, оказавшейся в одной постели с гадюками. – Ладли кашлянула, так как в воздухе стояла пыль, и торопливо сказала: – Прости, но у нас нет времени на обмен любезностями. Если меня не будет слишком долго, навозный жук что-нибудь заподозрит.
– Про кого ты говоришь?
– Про Аурангзеба, конечно. – Я открыла рот, намереваясь прокомментировать ответ Ладли, но она, нахмурившись, взглядом остановила меня и сказала: – Джаханара, выслушай меня хотя бы раз. Аурангзеб задумал убить Дару, это произойдет через три дня.
У меня по телу побежали мурашки, и, хотя мы были одни, я невольно огляделась по сторонам:
– Каким образом?
