– Он – кукла в моих руках, Джаханара. Все мозги вашей семьи достались тебе. – Ладли поправила на себе одежду, как всегда, досадуя на свое сари.
– Тебе что-нибудь нужно? – осведомилась я.
– Я любовница принца, и прелесть этого положения заключается в том, моя коварная подружка, что я ни в чем не знаю нужды. У меня столько денег, что хватит до конца жизни.
– Тогда брось его! Исчезни сегодня же и не возвращайся!
– Почти все деньги я отдаю монаху-индусу. Он строит храм. – Ладли перестала возиться с сари. – Когда-нибудь я уйду. Но лишь тогда, когда ты будешь в безопасности и на рупии Аурангзеба будет возведен храм. Когда я смогу похвастаться тем, что он осчастливил индусов.
– Только не надо его дразнить.
– Не волнуйся. В следующей жизни он будет ползать в мусоре, а мы с тобой будем пить вино и жить в свое удовольствие.
Как же мне не волноваться? – думала я. Как поступила бы мама в подобной ситуации?
– Спасибо, Ладли, – сказала я, обнимая ее. – Я не заслуживаю столь верной подруги.
Ладли пожала плечами:
– Перехитри его, Джаханара. Перехитри его, и мы снова будем вместе.
Я стиснула ее в своих объятиях, с ужасом думая о том, чем она пожертвовала, чтобы завоевать доверие Аурангзеба, и что еще ей предстоит выстрадать. Но Ладли стремилась мне помочь, и я попыталась изгнать из головы картины, которые рисовало мне воображение, картины, в которых мой брат осквернял ее.
Мы вернулись к выходу из подземного лабиринта и расстались. Темная, безлунная ночь тотчас же поглотила нас. Я примчалась в Красный форт, оставила коня в императорских конюшнях и направилась в покои Дары. Никто, я знала, не видел меня, так как я шла по коридорам, где бывали только рабы. В ночное время в этих коридорах обычно было пусто, хотя я миновала повариху и проститутку, споривших о том, что лучше: вино или плотские утехи.
Дара, хоть и был женат, предпочитал спать один, потому что он часто занимался делами до глубокой ночи. И сейчас я тоже застала его за работой. На коленях у него лежал древний манускрипт, рядом чадила свеча. Я глянула на книгу и поняла, что это, вероятно, «Упанишады», хотя я, как и почти все остальные, за исключением Дары, не читала на санскрите. Я знала, что он уже сделал черновой перевод, и предположила, что теперь он, очевидно, правит свой текст.
– Где твоя жена и твой сын? – поинтересовалась я, задув свечу.
– Зачем ты погасила...
– Тише, Дара. У ночи есть уши.
– Но почему мы должны разговаривать в темноте? У ночи и глаза есть?
– Очень острые.
Он вздохнул, зная, что мой приход не сулит ничего хорошего.
– Что тебя беспокоит? – спросил он. Со всей возможной серьезностью я сообщила ему о том, что его хотят убить. Дара невозмутимо выслушал меня и осведомился: – Откуда тебе это известно?
Я доверяла Даре, но считала, что подвергну опасности Ладли, если выдам ее.
– Не скажу. Но сведения достоверные.
– Кто их тебе сообщил?
– Пожалуйста, Дара, не спрашивай больше об этом.
– Как я могу судить о достоверности информации, не зная источника?
Стараясь не вспылить, я резко сказала:
– Мне ты доверяешь? Если доверяешь, прислушайся к моим словам. Аурангзеб намерен убить тебя во время предстоящей поездки.
Дара провел руками по волосам:
– Не верю.
– Ты слышал про христиан? – спросила я. Дара кивнул, и я добавила: – Тот, кто убивает детей, способен творить только зло.
– Хорошо! Я возьму своих воинов для охраны. Они не будут знать о заговоре, но защитят меня.
– Своих воинов? Или Аурангзеба? Кто контролирует армию, Дара? Как ты можешь полагаться на преданность солдат, когда речь идет о жизни и смерти?
– Я – будущий император, – с раздражением сказал он. – Они должны меня защищать.
– Почему? Аурангзеб тоже может стать...
– Перестань, Джаханара! Я очень тебя люблю, но, Аллах свидетель, ты сводишь меня с ума. – Дара заложил между страницами павлинье перо и отложил книгу. – Я возьму с собой двадцать человек, которым я доверяю, они меня защитят. Все, представление окончено.
– Представление? Я пытаюсь тебя спасти.
– И я тебе благодарен. Но больше можешь ничего не говорить.
Я кивнула, уже думая о том, как сделать так, чтобы Дара остался в Агре, не вызывая подозрений ни у одного из братьев.
– Хорошо, – согласилась я, постукивая ногой по полу. – Двадцати человек будет достаточно. Возьмешь больше людей – Аурангзеб насторожится, возьмешь меньше – будешь уязвим.
Дара тронул меня за плечо:
– Спасибо, Джаханара, что проявила понимание.
Я не убрала его руки, но и никак не отреагировала на его жест признательности.
– Ты совершаешь ошибку, – тихо произнесла я, – относясь к нему как к брату.
– Возможно. Но он – мой брат, и я не могу относиться к нему иначе. Я не причиню ему вреда. В этом мире достаточно боли. Не хватало еще, чтобы братья воевали между собой. – Раздосадованная его словами, я потерла лоб, но промолчала. Сегодня я потерпела неудачу, полную неудачу, потому что Дара не внял моим доводам. – Спасибо, что предупредила меня, – добавил он, теперь стараясь быть любезным. – Хоть ты и опрометчива, я не променял бы тебя ни на какую другую сестру на свете.
– Пожалуй, немая сестра тебя устроила бы больше.
