Чтобы избежать неприятностей с Рубанком и его прихвостнями, осторожные зрители избегали даже одиннадцатого ряда. Сидеть там хватало духа только у юристов. Потому что хоть публика из десятого и не имела дел с законом, она все равно понимала, что адвокаты рано или поздно могут понадобиться. Одним из лучших, который всегда работал на «обвиняемых», был Лазарь М. Момировац, огромный и крепкий, как обломок скалы, он-то как раз и садился всегда в одиннадцатом. Он брался за самые тяжелые случаи, убийства, изнасилования. Никогда не занимался «мелочевкой» вроде мошенничества на производстве, фальсификации талонов на горячее питание, истерических разводов или тянущихся десятками лет тяжб между братьями за клочок земли. Он был неизменно серьезен, даже мрачен, возможно, потому, что знал, до чего может дойти, докатиться человек.
Страшным был его взгляд, когда он смотрел на людей, он словно читал их мысли, словно мог предугадать, кто на какое преступление способен. Он любил повторять, что каждый человек и так приговорен условно – от рождения до смерти.
Единственное, над чем он от души смеялся, были киножурналы. Больше всего Лазарь М. Момировац любил сюжеты о торжественных встречах и проводах президента страны.
Иосип Броз Тито перемещался по свету чуть ли не больше, чем все государственные деятели мира, вместе взятые, и, соответственно, постоянно ездил то на аэродром, то с аэродрома, причем, если позволяли погодные условия, то комфортабельно расположившись в лимузине с откинутым верхом и помахивая выстроенному вдоль дороги народу. Говорили, что президент часто не отдавал себе отчета, уезжает он или, наоборот, возвращается (что вообще-то свойственно и другим государственным деятелям, которым заботы общемирового масштаба не позволяют думать о мелочах повседневной жизни). Поэтому в протокольном отделе существовал специальный человек, особо доверенное лицо, чья обязанность состояла в том, чтобы на основании всех доступных параметров определять, какой из двух возможных сюжетов реализуется в данный момент. И шепотом сообщать президенту:
– Товарищ Тито, судя по нашей информации, сейчас вы уезжаете…
Или:
– Товарищ Тито, аналитика говорит о том, что вы сейчас возвращаетесь…
В большинстве случаев Тито принимал эти выводы к сведению. Но время от времени капризно занимал полностью противоположную позицию. Может быть, для того, чтобы иногда дать понять, кто здесь главнокомандующий, которому не перечат, а может быть, и чтобы развлечься, наблюдая, как мучаются его подчиненные, пытаясь найти выход.
И тогда выбора не было – отъезд следовало представить народу как прибытие. Или наоборот. А это непросто. Необходимо провести целый ряд операций, требующих высочайшего уровня секретности, слаженных действий сотен людей, еще одного самолета с новым экипажем, новой команды службы контроля полета и новой съемочной группы кинохроники, новых мотоциклистов для сопровождения новой колонны автомобилей и выстроенных вдоль дороги детей из новых школ… Есть даже подозрения, что в качестве «запасного плана» было полностью выдумано некое государство, куда Тито мог по своему желанию отправляться с визитом или возвращаться из него на родину. Государство с населением, языком, соответствующей географией, героической историей, успешно развивающейся экономикой, красочными изделиями народных промыслов, экзотическими фруктами и тамошним улыбающимся президентом, всегда дружески встречающим или провожающим Тито. Здешнее же высшее руководство и журналисты должны были делать вид, что ничего не замечают. Трудно это только в первый раз, когда подавляешь в себе чувство собственного достоинства. А потом наши чиновники привыкают и могут стерпеть и не такое унижение. А наши журналисты впадают в такой творческий раж, что их перо трудно остановить, и службам государственной безопасности даже приходится напоминать, чтобы не слишком увлекались – ведь визит в другое государство нельзя освещать так, будто это любимая президентом охота на кабана или на рысь.
– Ave, Caesar, morituri te salutant! – бывало, громко произносил адвокат Момировац эту или какую-нибудь другую фразу на латыни, причем таким тоном, что и те зрители в «Сутьеске», кто не понимал ее значения, были уверены, что это какая-то издевка.
Мне известно, кто на этом нагрел руки. Хозяин книжной лавки. Ему и присниться не могло, кому можно сбывать «классику». Так вот, представитель местных органов госбезопасности скупил у него по безналичному расчету все экземпляры «Латинских цитат» Альбина Вилхара (прекрасное издание в твердом переплете, выпущенное одним из самых солидных издательств «Матица Српска», серия «Занимательно и полезно»). В книге имелась ленточка, чтобы закладывать нужное место, и это облегчало сбор компромата, помогая фиксировать, что именно этот «осколок старого режима» выкрикивает во время демонстрации киножурналов. И тем не менее не находилось такого стража порядка, у которого хватило бы храбрости задержать его и доставить в отделение. Даже они побаивались Лазаря М. Момироваца.
