Ни много ни мало. Но дело ведь не только в том, чтобы резать и клеить. Нужно было толково скомпоновать кадры из самых разных фильмов. А для этого требовалась система. Под свои задачи Швабич приспособил родительский дом. Сначала свою мансарду, а когда умерли отец и мать, до последнего вздоха не устававшие изумляться главному делу жизни их сына, он занял не только их спальню, но и гостиную, и даже кухню. Он должен был точно знать, где и что у него лежит. Возможно, именно поэтому он так и не попросил руки кассирши Славицы.
Какая женщина смогла бы жить среди сотен больших и маленьких стеклянных банок из-под консервированных овощей и фруктов, каждая со своей наклейкой, причем цвет наклейки зависит от жанра фильма, частью которого когда-то являлось содержимое банки: черная означала исторический фильм, серая – фильм-катастрофу, цвета хаки – военная эпопея, синяя – драма, оранжевая – комедия, красная – фильм о любви, желтая – мягкое порно и так далее.
Какая женщина смогла бы вытерпеть необходимость всю жизнь перешагивать и перепрыгивать через сотни и сотни стеклянных банок с разноцветными наклейками, на каждой из которых можно прочитать еще и описание сцены, запечатленной на находившихся внутри кадрах: «Восход и заход солнца, может быть, нужно разъединить», «ребенок протягивает ручки», «Верховая езда, конские копыта», «Кроны деревьев под ветром, не хватает тополей», «Собираются облака», «Птицы, низко летящие перед дождем», «Вода, текущая из водосточных труб, крупно», «Короткие поцелуи», «Продолжительные поцелуи», «Непринужденные улыбки», «Лица, средний план», «Женщина просыпается и потягивается», «Опоры мостов», «Балы», «Парады», «Слеты», «Похороны», «Течение времени: разные герои смотрят на наручные часы разных марок», «Герой выхватывает револьвер марки «Смит-Вессон», «Герой выхватывает револьвер Кольт, модель «миротворец», «Обычная муха потирает ножки», «Голуби вылетают с колокольни, два варианта – католический и православный», «Съемки с самолета – панорамы известных городов», «Ветер развевает белые наволочки и простыни на веревке для сушки белья», «Слово «конец» на нескольких языках», «Тени на стенах: только профили», «Тени на стенах, все, кроме профилей», «Ступеньки лестниц», «Детские коляски», «Переднее колесо велосипеда, быстрое вращение», «Маяки», «Прибытие судна», «Проплывающее судно», «Кораблики внутри бутылки»…
Какая женщина смогла бы вытерпеть то, что всю жизнь ей придется путаться в чужих, разбросанных повсюду целлулоидных локонах, даже в целых косах из пленок самых разных фильмов?
В конце концов и Швабич не потерпел бы женщину, которая наверняка захотела бы все это привести в порядок и, конечно, все перепутала бы. А так он знал, что и где у него лежит. И при первой же необходимости безошибочно определял, какую банку открыть.
Вот, собственно, все. Около тридцати зрителей. Жалко, что некоторые не пришли. Можно было бы кое-что рассказать и о них. К примеру, о дяде Божо Цугере, участнике Второй мировой войны, награжденном медалью «Партизанская память 1941 года» и еще несколькими высокими военными наградами. Он раздражал других бывших партизан тем, что не хотел переселяться из своей скромной квартиры на первом этаже, как переселялись другие – из большой квартиры в еще бо́льшую, а в Белграде – из огромной квартиры в какую-нибудь отнятую у буржуев виллу… И еще тем, что позволял себе появляться в общественных местах одетым несоответствующим образом: как только становилось действительно тепло, повсюду ходил в одной рубахе от нижнего белья, хоть и был изрядно пузатым.
…Кроме того, новоиспеченных господ раздражало, что он не стеснялся на людях задрать эту самую рубаху и сунуть указательный палец себе в пупок, если он у него вдруг зачешется, причем иногда еще и извлекал оттуда комочек свалявшихся ниток от белья и принимался разглядывать его с таким любопытством, словно обнаружил элементарную частицу… Его же вывели из себя «облагородившиеся» боевые друзья, когда он в последний раз побывал в кинотеатре «Сутьеска» на премьере военного фильма о сражении, в котором в свое время участвовал и он сам… Сначала дядя Божо Цугер только глубоко вздыхал или громко цокал языком, а потом встал со своего места в десятом ряду и сказал:
– Ну, вы даете! Не могу смотреть на это вранье, пойду лучше рыбу ловить!
– Погоди, товарищ Цугер… – подал голос ему один из сидевших рядом участников войны. – Ты что, не помнишь, как мы сошлись с немцами врукопашную…
– Я-то, братец, помню, – ответил дядя Божо. – А вот ты про это только рассказы слышал, потому что был позади всех, всю войну провел кашеваром и ни разу не оставил мне даже шкурку от солонины. Я и вправду пойду лучше рыбу ловить, рыбы хотя бы молчат, ваши выдумки на цветной пленке не для меня, сами наслаждайтесь!
