Прежде, чем Илья успел сбросить с себя пелену безумия, сжавшую сладкими объятьями рассудок, и понять, что надо сейчас же бежать, Селиван накинулся на брата и одним ударом в грудь повалил того с ног. Вскрикнув, Илья растянулся на ковровом покрытии, полностью открывая себя для атаки, но через мгновение, когда чудовище со всей силы выбросило руки в шею, чтобы крепкой хваткой задушить добычу, юноша перекатился на правый бок, и кулак врага пролетел мимо, с треском ударившись о пол. Следующий удар последовал незамедлительно, но парень успел вновь сделать перекат и на этот раз вскочить на ноги. Без всяких раздумий, он рванул к двери, слыша, как Селиван, с хищным оскалом, уже дышит ему в спину. Это придало сил, и Илья прошмыгнул в коридор, одновременно захлопнув за собой дверь. А затем, перескакивая через две ступеньки сразу, начал сверхскоростной спуск по лестнице.
Вместо того, чтобы потянуть за ручку двери, монстр предпочёл более жестокие методы. Илья даже с первого этажа услышал, как Селиван с оглушительным треском выбил деревянное препятствие и с диким рёвом, от которого кровь застыла в жилах, кинул его прямо в лестницу. Выломанная дверь свалилась со второго этажа и с не менее громким криком превратилась в множество маленьких деревяшек…
Илья ворвался в первую попавшуюся комнату, боясь добежать до той, которая вела на улицу, ибо риск был достаточно велик, и прыгнул в шкаф. Всего лишь через пару секунд обезумевший брат с громким воем сорвал с петель очередную дверь и отшвырнул в сторону.
Топ-топ.
Шаги раздавались всё ближе и ближе к шкафу, и Илья в очередной раз забыл, как дышать. Сердце билось по всему телу настолько громко, что, казалось, его бешеный стук можно было услышать даже за пределами проклятого дома. Сузившиеся зрачки нервно смотрели в маленькую щёлочку, образовавшуюся между двумя дверцами, и увидел, как изуродованный образ брата с кровавыми жестокими глазами, полными только душераздирающего сумасшествия, медленно расхаживал по комнате, нарочно громко стуча подошвой ботинок. Его руки сжимали острое лезвие ножа, и только от его вида к горлу Ильи подступила тошнота. В этом отвратительном чудовище не осталось ничего от человечности, но рассудок продолжала пожирать мысль о том, что когда-то ЭТО было его братом…
Воздуха не хватало. Надо срочно вдохнуть. Но Илья продолжил усердно сохранять разум, спасая его от недостатка кислорода. Если произойдёт вдох — его услышат. Найдут. Убьют.
Немые слёзы отчаяния смешались с потоком пота. Образовавшаяся жидкость медленно стекала с подбородка и капала к ногам. Невыносимо громко, нарочно, чтобы выдать своего создателя.
Внутренности беспощадно душила сломленность и защемляла душу, превращая её в множество мелких остатков. Топ-топ, движение тени в кровавом свете луны — и уже две ладони вцепились в горло и давили на глотку, чтобы только удержать немой крик в груди. Илья до боли вдавливается в стенку шкафа, стараясь стать с ним единым, слиться, однако краешек рассудка понимает, что это невозможно.
«Прошу, прошу, прошу, прошу, уйди! Умоляю! Пройди мимо! Я не здесь! Ищи в другом месте!»
Это была холодная машина для убийства. Пушечное мясо, которое не видит дальше своей страсти к жестоким пыткам. Безобразное чудовище…
Уйти. Куда угодно. От этого.
Лучезарные лица родителей с нескрываемой улыбкой смотрели на счастливых детей, открывавших подарки. Сегодня чадовцам исполнялось восемь лет, поэтому каждый их день рождения они с нетерпением ждали и радовались волшебству, когда чувствовали, что становятся на год старше. Они вдыхали в себя запах взросления и отдавались нескончаемому восторгу, светящемуся в их наивных серых глазках. Маленькие ручки срывали пёструю обёртку, и ротики открывались от восхищения. Длинный паровозик с разноцветными вагончиками! Они давно мечтали о таком!
Илья краем глаза посмотрел на своего брата, улыбающегося от счастья. Селиван весь светился, рассматривая подарок на восьмой день рождения, и в какой-то момент Илье показалось, что ничего красивее в жизни он и не видел. Смотреть, как кто-то пребывает в эйфории от распирающего восторга и неподдельной радости было так прекрасно… Мальчику было настолько приятно смотреть, с каким трепетом Ваня берёт паровоз и осторожно катает его по столу, проверяя на прочность, что готов был отдать этот общий подарок только ему одному, лишь бы наслаждаться этим мгновением вечно…
Вскоре утомлённые от вечеринки братья легли в кровать, и свет потух. Селиван даже через поволоку мрака продолжал смотреть на игрушечный паровозик и мечтать, что завтра будет играть с ним, сколько захочет. Илья же любовался этой искренностью и не хотел даже шевелиться, чтобы не спугнуть этот лучезарный взгляд… Столько доброты, тепла томилось в душе, когда он смотрел на счастье других людей. Почему? Мальчик и сам не знал, но хотел продлевать эти моменты чужого восторга всегда-всегда…
