Наверное, прошло ещё несколько секунд. Илья всё ещё был в сознании… «Почему нельзя убить меня быстрее… за всё, что я сделал?» — пронеслось в голове спутанными комками, но сам Илья полностью осознал смысл этих слов только через некоторое время.
— Оч-чнись… — только и смог выдохнуть парень, захлебываясь в немых слезах, попадавших серебряными ручейками в рот, — п-прошу… тебя…
— Ты попался слишком быстро! — Монстр нервно загоготал, в упоительной страсти продолжая резать руку жертве. — Ты меня расстроил. Ты должен быть наказан за это!
Боль в руке становилась острее, и новый порыв слёз вытеснился из серых обезумевших глаз Ильи. Вместе со слезами из тела вольной птицей, заточённой в тесной клетке многие годы, вырвалось жалобное лелеяние, тщетно просящее пощадить.
— Поиграем снова? — Только вседозноленность управляла Селиваном. — Ты спрячешься, а я найду тебя. Нам будет очень весело, правда? Я считаю до двадцати.
Илья попытался сделать хоть одно движение неповреждёнными конечностями, но страх полностью заковал всё существо в толстые путы. Хоть остатки рассудка яростно вопили в мыслях, что надо бежать, пока есть шанс, но на деле даже глотнуть воздуха было непосильной задачей. Парень валялся на земле, ощущая, как его захлёбывает и физическая боль, проступающая через маленькие порезы в душевной, обвиваясь колючей лозой вокруг кожи.
— Ра-а-аз… — Искажённый голос брата пробился через вату в ушах, заставляя Илью опомниться.
Юноша, всхлипывая, приподнялся с грязной земли и, не тратя и мгновения на то, чтобы обернуться, на дрожащих ногах поплёлся вперёд. Куда ему было прятаться, когда монстр найдёт его везде? Даже если это место и существует, то недалеко. Всю энергию поглотила надменная боязнь, поэтому тех ничтожных обрывков сил хватило только на медленный бег.
Найти хоть что-нибудь…
— Пя-я-я-ять…
Илья, зацепившись больной ногой о выступающий из-под земли корень дерева, неуклюже свалился на всё ту же холодную и безжизненную землю, озарённую поцелуями тьмы. Изо рта вырвался протяжный стон боли, всё тело ныло, а сердце стучало в висках, моля парня обернуться и вновь осмотреть своего брата… поискать в нём следы былого Селивана, с которым они делили кров и еду… веселье и горе… Но юноша понимал, что тратить драгоценнейшее время было нельзя, особенно, когда вдруг появился малюсенький шанс выжить.
— Де-е-е-е-есять…
Низкий бас врывался в голову Ильи, опустошая все мысли. Этот голос был полон страсти к насилию, садизма и эйфории от кошмара. В нём не было ноток сожаления, апатии, человечности… даже гнева. Монстр не любил злиться. Ярость заменила ему любовь к жестокости.
Всего в метре мелькнул маленький железный люк. Проржавевший насквозь замок валялся возле двери, весь сломанный и убитый. Эту преграду сняли будто бы специально, чтобы измученный парень смог спрятаться в подвале старого дома и ждать своей медленной смерти. «Ловушка Селивана?» — пронеслось в мыслях, когда Илья подумал о том, что такие вещи были как раз в духе брата. Идти было некуда, чудовище могло специально всё подстроить так, чтобы близнец нашёл поломанную дверь и спрятался в подвале, чтобы там было легче убить.
— Пятнадца-а-а-ать…
Илья даже не помнил, как оказался в тёмном помещении, пропитанном насквозь сыростью и страшной вонью, в которой смешались запах давно протухшей и разлагающейся здесь рыбы, крысиного помёта и ржавой воды. Зрачки сами сужались только от отсчёта, с каждой секундой приближающего неизбежную пытку. Краем ума Илья прекрасно знал, что земля впитала след его крови, что следы оставались на влажной земле, что Селиван и так догадывался, куда пойдёт его ненаглядный брат, но томная надежда глубоко в наивном сердце продолжала сладостно шептать на ухо, что здесь его не найдут…
— Девятна-а-а-адцать…
Дыхание парня вздрогнуло. Последняя секунда… Секунда до начала ада. Секунда, определяющая границу между жизнью и смертью.
Илья растерянно озирался, с ужасом понимая, что прятаться было негде. Пусть весь подвал и был покрыт пучиной густой мглы, но привыкшие глаза видели, что помещение полупустое. Ящики с вонючей рыбой скромно стояли в углу, и спрятаться в них было просто нельзя — слишком маленькие. Помимо этого, к стенам подвала были прибиты несколько ничем не набитых полки, тоже не служившие никаким местом для прятанья.
— Двадцать!
Только сердце Ильи тяжёлым камнем повалилось в пятки, как сзади скрипнула дверь и раздались почти что беззвучные шаги. Чья-то рука рухнула на плечо юноши, и её неестественный холод был ощутим даже через майку. Шея ощущала чьё-то прерывистое хищное дыхание, а до ушей доносился едва слышимый истерический смех. Даже не надо было быть всевидящим, чтобы догадаться, что у этого кого-то на лице была уродливая ухмылка до ушей, покрытая красными слюнями, а глаза настолько широко округлились, что, казалось, вот-вот вылетят из орбит.
— Нашёл! — Глухой шёпот смертельным приговором раздался прямо над ухом.
