Вдали виднелось открытое окно, пропускавшее через себя в тёмную комнату прохладный ветер. Полупрозрачные шторы раздувало дыханием мёртвой природы, вот только небо окончательно затянули седые тучи, поэтому немощная луна просто не могла противостоять выросшей преграде. Всё погрузилось в кромешную тьму, но привыкшие ко тьме глаза видели каждую мелкую вещь… видели эти осколки на полу, напоминающие Илье ужасные последствия того, что же произойдёт, когда его найдут.
Юноша всем своим существом мечтал плюнуть и раздавить весь здравый смысл, твердящий, что иного пути, кроме побега, нет. Страх парализовал, сковывая в невидимых цепях конечности. Пусть Селиван сейчас ходит где-то на втором этаже, но он слышал каждый шаг, каждое дыхание и каждое падение слезы… Просто в тот раз Илья испытал несусветную удачу, великий шанс, словно билет в лотерее, один к миллиону… Иного везения уже никогда могло и не быть. Однако рано или поздно, но эти безумные глаза, налитые кровью, встретятся с ним один на один…
Только бежать. Пока не поздно.
Илья старательно открыл одну дверцу и, не решаясь распахнуть шкаф до конца, чтобы не создавать лишних звуков, протиснулся в маленькую получившуюся щель. На дрожащих ногах он медленно и осторожно крался глубже в пучину мрака, с болью в голове делая каждый свой шаг, отдающийся воображаемым реквием. Ещё немного… ещё чуть-чуть.
Парень коснулся стекла, как своего спасительного предмета, и, широко распахнув его, выпрыгнул наружу. Ноги сразу проколола чёрствая трава, но самой боли Илья так и не мог испытать. Уж слишком сильно расщепляло душевное страдание… В лицо подул острый поток воздуха, развевая слегка посеревшие волосы. Осталось дело за малым — найти помощь… бежать в одном направлении, пока не уткнёшься хотя бы в одну крайнюю точку леса…
Только Илья сделал шаг ещё на трясущихся ногах, как пятку схватило что-то мерзкое и противное на ощупь. Громко вскрикнув, парень повалился на грязный дёрн, покрывая одежду и кожу слоями влажной земли. Громкий стук в висках яростно говорил о том, что голова ударилась о твёрдую поверхность… собственный вырвавшийся крик из груди отозвался ударной волной в мозгу, разрывая его на кусочки. Казалось, что сознание вот-вот ускользнёт, опустошив тело пятнадцатилетнего парня и превратив его в пустую оболочку без души, ставшую прекрасной игрушкой для монстра.
Но всё это лишь казалось.
Илья пытался встать, однако что-то не давало ему даже пошевелиться. Всё тело покрылось ранами и ссадинами, в глаза попадала собственная кровь… вся голова лежала в лужице алой жидкости, берущей истоки из его же тела… Всё существо онемело от боли, возможно, был вывих конечностей и переломы, но разве такие мелочи могли позволить побегу прерваться?
Парень открыл глаза, и горло прорезал немой крик боли, разрывающий всё это время грудь острыми когтями.
Вся трава была усеяна переломанными костями животных… пусть и мелких, вроде белок и крыс, но это не мешало Илье покрыться очередным слоем холодного пота. Их позвоночники были разломлены пополам, глаза безжизненные, выдраны с венами и чёрной росой, разбросаны повсюду, где-то валялись вылизанные мокрые кости с остатками мяса.
Илья укусил язык, давясь собственными слезами. К горлу подступила гадкая тошнота, и парня вырвало рядом с этими несчастными жертвами. Их было наверняка не менее нескольких десятков, и скоро юношу постигнет та же участь, что и этих крох… разломанные кости, выдранные глаза и съеденная кожа, которую собственный брат будет, возможно, снимать с него живьём, чтобы насладиться пытками.
Селиван был действительно силён. Не в силе. В жажде убивать.
— Я тебя нашё-ё-ё-ё-ёл! — низкий дрожащий бас раздался прямо над ухом жертвы.
Чудовище стояло прямо над телом будущего покойника, ласково проводя по его голове пальцами, покрытыми следами ещё свежей крови. Рука прошлась по шее, останавливаясь на плече, тем самым сорвав оглушённый хрип из груди добычи. Страсть к холодному убийству заполонила рассудок, и Селиван, вспомнив о ноже, без промедления провёл острым лезвием вдоль запястья брата, с наслаждением слизнув выступившую росой из пореза кровь.
Бисер слёз покатился из глаз Ильи в бордовую лужицу, освещаемую только смеющейся мглой. Надо было срочно бежать! Однако тело полностью отказывалось шевелиться, и вместе с болью, заглушённой режущими ранами на сердце, исчезла и опора. Расширенные зрачки метались из стороны в сторону, словно искали спасительный предмет… но что могло спасти? Затерявшаяся мысль о том, что если бы он уговорил родителей уехать отсюда, если бы он только надавил, попросил сильнее, и они бы действительно покинули это кошмарное место, заставила парня испытать невидимые путы, сдавливающие горло. Эта мысль пустила корни глубоко в мозг, и Илья ощутил невыносимую вину перед всеми… перед мамой, папой, друзьями, которых больше не увидит…
Перед братом.
