Утреннее солнце забило своими раздражительными лучами прямо в глаза, и восьмилетний мальчик разомкнул веки. Ему снился чудесный сон, вот только Илья никак не мог вспомнить, что же такое нежное и ласковое грело его душу. Наконец последние миражи сна ускользнули из памяти, и маленький мальчик понял, что ему просто надоело гоняться за тем, что давно ушло.
Почему-то Илье было легко и необъяснимо хорошо. Обычно по утрам он ещё долго валялся в постели и что-то буркал под нос, просыпался вялым и раздражительным, шипел на всё. Но сегодня его душа проснулась вместе с ним. Мальчишка осмотрел комнату. Детские рисунки на стенах, где были нарисованы улыбающиеся родители, розоватое небо, освещаемое солнышком, разноцветный паровозик… и в конечном счёте, Илья затаил дыхание, — спящий братик, светившийся от счастья даже во сне и зарывшийся в подушку, чтобы не спугнуть радостный сон. Илья знал, что скоро он забудет это чувство, что скоро станет угрюмым и раздражительным, будет плакать, когда родители не выполнят его просьбу.
Мальчик попытался вновь предаться объятьям Морфея, но переполняющее чувство восторга, становившееся с каждой секундой больше самого тела, не давало покоя.
Мальчик ещё не догадывался, что это чувство больше никуда от него не уйдёт. Оно только сделается привычнее, поэтому ослабнет, но никуда не исчезнет, как выдуманный сон. Иногда его будут настигать резкие удары, когда он вновь будет видеть счастливые лица, из-за которых на сердце станет тепло, а глаза наполнятся слезами. Мальчик не догадывался, что это навеки сделает его характер отличным от брата, а эта искренность будет преследовать его всегда, когда будет видеть улыбку брата.
Илья будет счастлив всегда, когда будет счастлива вторая половина его расколотой души.
Парень сделал глубокий вдох, наполняя лёгкие сладким воздухом, тем самым выныривая из океана, состоящего из осколков разбитой памяти. Илья тут же ощутил, что за мгновение насквозь покрылся холодным потом — слишком большой роскошью был этот кислород, с гремящим шумом в тишине отдававшийся дыханием. Он посмел сделать вдох, когда уродливый монстр слышит каждую упавшую капельку за километры… Однако в этом вдохе было всё — жажда жить, скорбь о минувших днях, желание вернуть невозвратимое прошлое…
В душившем рассудок молчании раскатами грома и громким реквием окатил комнату звук упавшего стеклянного стакана, которому наверняка было не меньше полустолетия. Стекло озорными брызгами разлетелось по полу, но прошло, наверное, не меньше часа, пока они наконец не достигли поверхности и не утихли. Время липким мёдом тянулось, играя на натянутых, как струны гитары, нервах, заставляя оттянуть мучительный момент смерти, чтобы продлить страдания.
Монстр тяжёлыми шагами стремительно направился к шкафу, и Илья вновь схватился за горло, пытаясь унять немые слёзы, капающие к ногам. Нет, всё не могло так просто закончиться! Вся жизнь неунимающимся вихрем проскочила перед глазами… Он умрёт от рук собственного брата! Всё тело поддалось мелкой дрожи, и парень навсегда стёр из сознания умение улыбаться и быть счастливым. Волосы начали шевелиться и незаметно обретать серый цвет, зубы стиснулись настолько сильно, что дёсны прожигала вспышка острой боли. «Нет… очнись. Приди в себя! Это же я. Это я!!!» Мысли настолько сильно запутались в клубке отчаяния, что всплывали в голове обрывками.
Однако, не доходя всего пару метров, решавшие всю линию судьбы Ильи, монстр отошёл в сторону и несколько длительных секунд таращился куда-то в стену. Затем Селиван поспешно удалился из помещения, направляясь, судя по громкому стуку шагов, эхом отражающемуся в ослепшем мозге брата, дальше по бесконечному коридору.
— Прятки? Отлично! Обожаю прятки! Надеюсь, что ты не огорчишь меня в первые пять минут нашей игры! Я хочу помучиться с тобой!
Прошло, может быть, не меньше пары часов, пока обезумевшее чудовище расхаживало по комнатам. Даже из шкафа слышались каждая открытая Селиваном дверь, каждый шорох и его прерывистое хищное дыхание… Илья не смел даже шевелиться, пока в животе предательски не заурчало, а тело само собой не съёжилось от ненавистного холода. Он просто не может находиться здесь, а иначе выдаст своё месторасположение! Но как уйти из этой комнаты незамеченным?..
Илья нерешительно приоткрыл дверцу, ощущая, как вздрогнула его рука при касании холодной поверхности. Рассудок понимал, что иного пути нет, но сердце так и вопило до помутнения в глазах, что делать это категорически нельзя. Мучительная борьба с самим собой заставила парня сделать этот до невозможности рискованный шаг и оглядеть комнату.
