Под сенью чайного листа [litres] полностью

– Конечно! – восторгается господин Кван. – Потому что он расщепляет жир. Это известно всему миру. Мой холестерин стал намного ниже. И липиды тоже…

– Но какое значение имеют все эти утверждения? – спрашиваю я. – Разве мы не должны просто наслаждаться им? Там, откуда я родом, мы всегда пили шэн пуэр. Вы говорите, что предпочитаете согревающий желудок и приятный на вкус пуэр, выдержанный в естественных условиях пять и более лет. Давайте обсудим достоинства каждого из них.

Я наливаю один из пуэров, которые Цытэ прислала из Лаобаньчжана. За то время, что я здесь, оптовая цена на этот чай подскочила в пять, а потом и в десять раз. В результате я смогла окупить первоначальные инвестиции «Зеленой яшмы», и теперь мне принадлежит пятьдесят процентов процветающего бизнеса. О моем успехе узнали дома. Отец и братья наслаждаются внезапным богатством. Я могу с гордостью сказать, что способствовала их процветанию. Что касается предполагаемых полезных свойств пуэра, трудно сказать, что это означает. А-ма готовила снадобья из листьев материнского и сестринского деревьев, но, возможно, люди, которым она их давала, выздоровели бы в любом случае. Возможно, ее эликсиры давали успокоение, как транс нима или песнопения рума. Мы просто верили, что поправимся. В нашей деревне никто не страдал избыточным весом, но это потому, что мы были бедны и еды не хватало. А вообще мне достаточно видеть, как мои клиенты благодарно и молча потягивают чай.

В следующее воскресенье, в свой единственный выходной, я иду в Мемориальный сад мучеников к скамейке миссис Чан. Она не отстает от меня:

– Встреться с моим сыном… Хоть раз… Вместе поедим димсам… Если он тебе не понравится, мы все равно останемся подругами…

Она выедает мне мозг, пока я не становлюсь похожа на обгрызенный кукурузный початок. И вот мы здесь, ждем, когда приедет ее драгоценный Цзинь. По фотографиям я знаю, кого высматривать: мужчину среднего роста, среднего телосложения (я бы не выдержала пухлых кантонских бизнесменов) и с густой шевелюрой. Из рассказов миссис Чан я знаю, что ему тридцать восемь и он предприниматель, как и почти все в Китае в наши дни. Он экспортирует из Америки мусор – старый картон и другие виды использованной бумаги – для переработки в новые коробки для отправки потребительских товаров обратно в Соединенные Штаты, что кажется довольно практичным, хотя и не слишком интересным занятием. В результате он часто путешествует. Миссис Чан пообещала, что ничего не расскажет ему о моих «невзгодах».

– Я никогда бы не стала говорить о твоем прошлом и раскрывать твои тайны. Вы оба должны прийти к этому сами. Но зачем сейчас об этом беспокоиться? Давайте сначала посмотрим, нравитесь ли вы друг другу…

Так что, насколько я понимаю, Цзинь может оказаться таким же осторожным и недоверчивым, как и я. Не исключено, он приедет сюда с единственной целью – заставить мать оставить его в покое из-за меня! Я практически слышу, как миссис Чан пилит сына: «Встреться с Лиянь… Хотя бы раз… Вместе поедим димсамы… Если она тебе не понравится, ты ничего не теряешь!»

Цзинь появляется, машет рукой, и я смотрю, как он решительно направляется в нашу сторону. Одет удобно: замшевые мокасины, темно-синие брюки и рубашка поло, настоящая, а не подделка. Несколько седых прядей на висках поблескивают на солнце. Большие умные глаза доказывают, что он сын своей матери. Кроме того, что-то глубокое в них мгновенно заставляет меня успокоиться. Он прибыл с подарками, которые перекладывает из руки в руку, чтобы мы обменялись традиционными рукопожатиями. Он бизнесмен, но на его ладонях видны мозоли от тяжелой работы. Не застенчив, но и не слишком откровенен. Он принес матери, как я поняла, традиционный кантонский подарок – банку датского печенья.

– А тебе, Лиянь, немного чая. Ты начинающий чайный мастер, сказала мне мама, поэтому, я надеюсь, примешь мой скромный подарок.

На этикетке написано, что это натуральный выдержанный пуэр из Лаобаньчжана, сделанный из листьев четырехсотлетнего дерева. Сам чай лежит в изысканной красной лаковой коробке, цена которой примерно соответствует моему месячному доходу, и это говорит мне о том, что либо Цзинь пытается пустить пыль в глаза, либо искренне заинтересовался мной, наслушавшись матери.

– Может, попробуем его за обедом? – спрашиваю я.

Прежде чем он успевает ответить, миссис Чан говорит:

– Обязательно. Я заказала для вас столик в ресторане «Южный сад». Идите!

Мы с Цзинем протестуем. Она должна присоединиться к нам, но миссис Чан похожа на удава, проглотившего крысу. Когда она направляется к станции метро, Цзинь говорит с улыбкой:

– Вместе мы только что проиграли нашу первую совместную битву с моей матерью.

Он приехал на машине, которая могла бы впечатлить некоторых женщин. Солнце и луна! Кого я обманываю? «Мерседес»? Я очень впечатлена! Миссис Чан говорила, что бизнес ее сына весьма успешный. Но деньги меня интересуют в последнюю очередь. Хотя мне нравится, как он ведет, непринужденно, свободно рулит, не сигналит, как маньяк, и не играет в шашечки, чтобы проскочить лишние несколько метров.