Увы, жизнь редко оправдывает наши ожидания. Случилось так, что обе сестры захворали оспой, а когда болезнь миновала, лицо старшей, красавицы, оказалось обезображенным глубокими рябинами, младшая же осталась по-прежнему миловидной.
«Мыслимо ли отправить такую дурнушку в чужие люди? – переговаривались между собой родители невесты. – Мало того что она будет стыдиться себя, так еще и о нас пойдет дурная молва». И они решили вместо старшей выдать за Дзюбэя младшую сестру, благо она была еще не просватана.
Узнав об этом решении, старшая дочь не обиделась и не стала оплакивать свою судьбу.
– Вы правы, – сказала она. – Превратившись в жалкое пугало, я не смогу показаться на глаза Дзюбэю-доно. Но даже если бы сыскался человек, готовый терпеть мое уродство, я и за него не пошла бы. Мы с сестрицей похожи, к тому же девушка она смышленая и добрая, так что краснеть за нее вам не придется. Вы можете смело отправлять ее к жениху. А я давно уже собираюсь постричься в монахини. Клянусь богами, что говорю чистую правду. – С этими словами девушка взяла свое любимое зеркало китайской работы, разбила его[158] и дала слово, что отречется от мира.
Родители увлажнили слезами рукава своих платьев и горько задумались, но пути назад уже не было, и они, не входя в подробности, объявили младшей дочери, что выдают ее замуж.
Ошеломленная этим известием, девушка молвила:
– Пристало ли мне выходить замуж прежде старшей сестрицы? Вначале нужно устроить ее судьбу…
– Да, – перебил девушку отец, – так велит обычай, но твоя сестра твердо решила принять постриг, и мы вынуждены ей уступить. В недолгом времени я отправлю ее в Южную столицу[159], в монастырь Хоккэдзи. А тебе надлежит ехать в замок Камэяма. Благодари судьбу за то, что она даровала тебе в мужья Акэти Дзюбэя. Он не только превосходно владеет всеми воинскими искусствами, но и слывет человеком чести и большого ума. Что может быть завиднее для женщины, чем прожить свой век рядом с таким мужем? Не сомневаюсь, его ждет блестящее будущее, и нам с матерью будет на кого опереться в старости.
Так увещевал отец свою дочь, и девическое сердце не осталось глухо к его словам. Выбрав счастливый день, ее нарядили в праздничные одежды, куда более роскошные, чем приличествовало ее положению, и отправили в замок Камэяма.
Готовясь к встрече невесты, Дзюбэй поставил в гостиной «остров счастья», украсив его сосной и бамбуком. Во все время свадебной церемонии, даже после троекратного обмена чарками сакэ, Дзюбэй пребывал в уверенности, что перед ним старшая сестра, ведь последний раз он видел свою нареченную еще отроковицей с расчесанными на прямой пробор волосами. Лишь потом, когда новобрачные возлегли на ложе и Дзюбэй при свете ночника склонил над девушкой лицо, он вспомнил, что прежде на щеке у нее, ближе к уху, была едва приметная родинка. «Быть может, повзрослев, она стала стыдиться родинки и избавилась от нее?» – подумал Дзюбэй.
При виде его замешательства девушка сказала:
– Как раз в этом месте у моей сестрицы есть родинка. После того как она переболела оспой, от ее былой красоты не осталось и следа, а для женщины это великое несчастье. Потому меня и выдали замуж первой. Обычай этого не велит, и поначалу я отказывалась, но как пойдешь против родительской воли? Видно, неспроста у меня было так тяжело на сердце. Не иначе вы дали клятву жениться на моей сестре, а раз так, то, сама того не желая, я поступила бесчестно. Простите меня. Я сегодня же приму постриг! – С этими словами девушка взяла короткий меч и поднесла его к своим волосам, но Дзюбэй остановил ее:
– Даже если вы станете монахиней, злой молвы избежать не удастся. Лучше сохранить все произошедшее в тайне. Через пять дней вам полагается навестить родителей, так что потерпите немного и спокойно возвращайтесь домой. И знайте: вы можете с гордостью носить имя дочери самурая!
Дзюбэй поместил девушку в отдельные покои и больше с нею не виделся. А когда ей пришел срок отправляться домой, передал ее родителям письмо.
Обрадованные тем, что все так благополучно устроилось, родители отправили к Дзюбэю старшую дочь.
