– Хозяин еще не вернулся. Какая жалость, что вы опять обеспокоили себя понапрасну!
Незаметно миновала полночь. А едва забрезжил рассвет, у дома купца снова собрались заимодавцы.
– Ну что, вернулся хозяин? – грозно вопрошали они.
Тут вдруг откуда-то примчался приказчик и, насилу переводя дух, затараторил:
– Когда мы были уже на подступах к Скэмацу, на хозяина напали здоровенные верзилы, человек пять или шесть, и с криком: «Давай деньги, если жизнь дорога!» – потащили его в сосновую рощу. Но я сделал вид, что не слышу, и со всех ног побежал домой.
– Как ты мог покинуть в беде своего господина?! Презренный трус! А еще зовешься мужчиной! – воскликнула хозяйка и залилась слезами. При виде ее горя заимодавцы поспешили удалиться.
Тем временем совсем рассвело. Как только непрошеные гости разошлись, слезы на лице у хозяйки сразу высохли. Приказчик вынул из-за пазухи мешочек с деньгами и пробормотал:
– В деревне сейчас тоже дела идут туго. Вот, кое-как удалось наскрести тридцать пять моммэ серебром и шесть сотен монов медяками.
Да, послужишь в доме, где так лихо умеют обманывать, – и сам плутом станешь!
Хозяин все это время сидел, затаившись в углу кладовки, и в который уж раз перечитывал «Повести о карме»[270]. В одной из них рассказывалось о бедном ронине, который жил на почтовой станции Фува в провинции Мино. Впав перед Новым годом в жестокую нищету, он выхватил меч и заколол жену и детей. Дойдя до этого места, самого горестного во всей книге, купец совсем приуныл. «Когда так бедствуешь, остается только одно – умереть», – подумал он и от избытка чувств тихонько заплакал. Но тут до него донесся голос жены:
– Сборщики долгов разошлись!
У хозяина немного отлегло от сердца, и он боязливо выглянул из своего укрытия.
– Этот день стоил мне нескольких лет жизни! – проговорил он и тяжело вздохнул, вспомнив о былом своем благополучии. Затем он отправил приказчика за рисом и дровами, – и это в ту пору, когда в других семьях новогодний пир шел полным ходом. В первый день Нового года в доме купца на стол подали самую будничную еду и лишь наутро второго дня наконец-то приготовили дзони и принесли пожертвования буддам и богам.
– Вот уже лет десять, – оправдывался перед ними хозяин, – как у нас в семье Новый год празднуют на второй день. Поднос для священных приношений совсем старенький, но вы уж не обессудьте.
Однако даже в этот день семье нечем было ужинать.
Уж на что мудрым был бог счастья, но и он не мог предположить, что купец до такой степени беден. Насилу дождавшись окончания праздников, на четвертый день Нового года он выбрался из этого неприютного дома и направился в Имамию к Эбису-доно.
– Ох, и не повезло мне на этот раз, – посетовал бог счастья. – По ошибке я угодил в донельзя захудалый дом, хотя с виду он казался вполне благополучным, и там встречал Новый год.
Выслушав его печальный рассказ, Эбису молвил:
– Вам при вашем опыте не к лицу попадать впросак. Прежде чем остановить свой выбор на каком-либо доме, к нему надобно хорошенько приглядеться. В доме, где двери к празднику не вымыты, где хозяйка заискивает перед прислугой и где края циновок вытерлись от времени, не приходится рассчитывать на хороший прием. Велик город Сакаи, а таких убогих домов там отыщется всего четыре или пять. Вам и впрямь не повезло, коли вы угодили в один из них! А обо мне славно позаботились купцы из разных провинций, – взгляните, сколько бочонков сакэ и окуней в связках натащили! Подкрепитесь как следует, прежде чем возвращаться в землю Идзумо.
С этими словами Эбису принялся потчевать своего незадачливого собрата, а потом оставил его у себя ненадолго погостить.
Обо всем этом стало известно от одного человека: рано утром в десятый день первой луны он явился на поклон к Эбису-доно и невольно подслушал разговор, который боги вели во внутреннем святилище храма.
Выходит, даже между богами существует неравенство, так что же говорить о нас, людях? А поскольку мы обитаем в суетном мире, где нет ничего постоянного, нам надлежит без устали заботиться о процветании унаследованного от предков дела и трудиться не покладая рук, дабы богу счастья, который посещает нас всего раз в году, не пришлось испытать в нашем доме ни малейшего неудобства!
Забавно устроен свет: когда изо дня в день видишь какого-то человека, со временем к нему привыкаешь и поневоле начинаешь его привечать.
Жил в городе Сакаи некий рыботорговец, который уже двадцать пять лет приходил со своим товаром в Нару. Торговал он одними лишь осьминогами, за что и получил прозвище «Хатискэ – продавец осьминогов». Решительно все знали его в лицо, и постепенно у него появились постоянные покупатели, так что он вполне мог прокормить семью из трех человек. И все же ему еще ни разу не удалось скопить к Новому году хотя бы пятьсот лишних медяков. Самая большая роскошь, какую он мог себе позволить в праздник, – это попотчевать своих домочадцев дзони.
